Pulgarcito – по мотивам сказки «Мальчик с пальчик»

Неожиданно в дом вошёл хозяин Эрнан. Увидев, истязание Диего и Хуана, подскочил, оттолкнул Пабло и закричал на него:

Ты что творишь, негодяй! На днях приедут посланники герцога смотреть товар, а ты портить его намерен? Да я тебя сгною в подвале, оставлю без воды и еды, тебе мало одного глаза? Я тебя и второго лишу!

– Господин, – запинаясь проговорил Педро, – они тайно проникли наверх, – Эдмон внимательным долгим взглядом посмотрел на Диего, – да ты не так прост, как кажешься, – Снимай их со столба и, если через пару дней они будут выглядеть как и сейчас, берегись, Пабло, быть тебе не только слепым, – последние слова Эрнан сказал тихо, почти шепотом, но обитатели дома увечных заметили, что именно они заставили Пабло побледнеть.

Часть 8

Диего и Хуан лежали на своих мешках, толстая Марта промыла и помазала их раны какой– то дурнопахнущей мазью, которую делала сама. Кстати, не такой, уж, и толстой она была: «ну чуть полнее Матери»–, прикинул Диего, просто, на фоне истощенных обитателей дома увечных она выглядела достаточно упитанной.

Марта была молода и хороша собой. Эрнан выкупил ее лет семь назад у деревенского старосты, который хотел отдать ее в руки Святой инквизиции, якобы, за колдовство.

Но Марта не была колдуньей, просто хорошо разбиралась в травах и умела их правильно применять, при этом была праведной католичкой, регулярно ходила в храм, до попадания к компрапекеньос, конечно.

Здесь никому не позволялось выходить в город без разрешения старшего хозяина.

Антонио– младший брат Эрнана мало бывал в доме убогих, его не очень прельщало возиться с больными и увечными людьми, больше нравился цирк – здесь всегда было весело и шумно. Ему нравились красивые подтянутые тела акробатов и гимнастов, размалеванный лица паяцев, таинственные маски факиров.

Совсем другое, нежели изуродованные природой или человеком тела обитателей дома увечных.

Особенно не любил он подниматься на второй этаж дома, где в жутком смраде «дозревали» в глиняных «тюрьмах» будущие источники его обогащения.

Нет, ему не было их жаль, просто, брезгливая тошнота подступала к горлу.

Когда Эрнан увозил Марту, у неё только что родился сынок, который был для неё всем на свете.