Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Прямо, как декабристка!

В тоне Валеры не было того романтического, экзальтированного настроя, что только что звучал в высказываниях Нели. Это отрезвило девушку:

– И что с тобой стало?

– Живой, как видишь. А вообще мог и не выжить. Город оккупировали. Один немец чуть не пристрелил за кусок колбасы.

Неля растеряла вдруг весь пыл, с которым рассуждала о декабристках, и на Валеру смотрела простая девушка, искренне переживающая за него.

– А родители?

– Встретились. С орденами вернулись. Когда мне почти четыре стукнуло.

– Обижаешься?

– Нет. Это война. Да и… жена должна быть с мужем, иначе, какая это жена.

Валера помолчал и добавил:

– А ты бы поехала? Бегать к тюремному частоколу в сорокаградусный мороз? И все для того, чтоб пообщаться с преступником?

Он спрашивал серьёзно, без кокетства. И Неля откликнулась.

– Если б любила… Поехала. – Ответила с оговоркой.

Если б любила… Валера попытался пошутить, чтобы добиться какого-то признания:

– Мне бы декабристка не помешала.

Неля не отзывалась, молча куталась в пальто.

– Замерзла совсем, – пользуясь ситуацией, Валера приобнял девушку, чтобы согреть. Она не вырвалась, но напряжённо замерла. – Давай пообедаем?

Быстрым шагом повёл девушку в ресторан гостиницы «Центральная», где снимал номер.

– Так, – он вальяжно откинулся на спинку стула и сделал заказ, – борщ, жаркое и стакан минералки.

–Мне ничего не надо, – поспешила пресечь вопрос Валеры Неля. Она смотрела чуть испуганно, словно готовилась удрать.

– Бокал коньяка и шоколадку, – не отрывая плутоватый взгляд от Нели, попросил Валера официантку.

Неля сидела на краешке стула, раскрасневшаяся и насупившаяся, словно на что-то обиделась. Когда принесли обед, Валера принялся за еду с нарочитым аппетитом, словно не замечая витавшего в воздухе напряжения. Неля тоже демонстративно отодвинула бокал коньяка и попросила воды. Отмалчивалась, краснела, смотрела по сторонам.

В Валере вдруг зажёгся какой-то охотничий азарт.

– Поможешь отнести другу обед? Я возьму поднос, а ты фрукты.

Она посмотрела на него, как кролик на удава, и через силу кивнула. В этот миг Валере стало её жаль: захотелось извиниться, что-то исправить. Однако волнение и страх, с которым девушка смотрела на него, прижимаясь к стенке лифта и отгораживаясь тарелкой с фруктами, будоражили.