Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Внезапно заметил, как дрожат ее руки, как плохо сгибаются пальцы, с трудом разворачивая газету, в которую завернуты бутерброды.

Дожевывая бутерброд и запивая его сладким остывшим чаем, он почувствовал себя хорошо, тепло и совестно. Сидя в нагретой пихоре, сильнее ощутил, как холодно Лене в её весеннем пальтишке. Та растирала руки и дышала в них. Только улыбка была тёплой:

– Оголодал что ли?

«Как барин перед прислугой» – подумалось Валере. Вспомнились сказки Марии Николаевны о добром барине, сбросившем с себя соболью шубу, чтоб укутать ребенка, и сидеть перед Леной стало не по себе.

– Валера, а как же ты? – ужаснулась она. – Твой голос!

– И что теперь? Вы тоже поёте, – нарочито бодро сказал он, но уже чувствовал, как по телу пошла дрожь.

Певица от холода даже двигалась скованно и неловко, потому не смогла отказаться от пихоры:

– Ты хоть сядь между нами, – показала Лена место между собой и мужем, – прижмёмся друг к другу, как овечки, теплее станет.

– Ну и дорога! – тревожились ребята.

Вспомнились страшные байки о Витиме, что рассказывали золотоискатели. Теперь мысль провалиться в пустоты реки уже не казалась смешной и сомнительной. Начинало темнеть, водитель зажег в автобусе тусклую лампочку. Невыносимо похолодало.

– Слушай, а что он при открытой двери едет? – настороженно спросила Лена мужа.

Тот промолчал. Успокоить Пиковскую решил Валера:

– Не волнуйтесь, если что… помирать вместе будем и с музыкой.

Валера встал и, держась за спинки сидений, потому что по-прежнему немилосердно потряхивало, пошёл к водителю.

Раздался треск, и автобус, накренившись, остановился. Закричала Лена, возмущенно заворчали мужчины, а водитель велел высаживаться. Автобус мог провалиться глубже, что опасно. Спешно вынесли аппаратуру, вещи, и встали на морозе, глядя в ночь.

– Значит так, – громко скомандовал Рафик, – я беру коллектив и иду за подмогой в город. Кому-то придется охранять оборудование.

«Кем-то» оказались Ободзинский, Пиковский и водитель автобуса. Коллектив быстро растворился в ночи. Стало страшно. Но через пару минут Валера услышал, как затянули песню, больше похожую на стон или крик. Видимо, ребятам так было легче идти.