Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Оказалось, что Женечка приглянулась какому-то офицеру, а тот, не простив ей отказа, арестовал.

Оставаться дома было опасно. Женечка собрала вещи, крепко прижала к себе восьмимесячного Валерчика, и, поцеловав, будто в последний раз, ушла в катакомбы. Не она первая. С начала войны туда ушли сотни.

Две чудаковатые старушки Кравченко славились не только тем, что подбирали брошенных собак, но и тем, что прятали на чердаке сбежавших пленных, потом переправляя в подземный город. Они и подсказали Женечке, как добраться до партизан.

Женечка ушла не зря. Скоро её стали искать. К Домне явились полицаи из сигуранцы, выспрашивая, куда подевалась Ободзинская.

Домна сделала каменное лицо и сквозь зубы процедила, что знать не знает: сама бы с удовольствием, мол, нашла негодяйку и выпорола. И что, дескать, подрабатывала тут она нянькой у детей, а потом прихватила кое-какое добро и удрала, не сказав ни слова. Полицаи, полагая, что дворничиха приходится девушке родственницей, удивились такому ответу, но на счастье вникать в подробности не стали.

…Валерчик рос, не чувствуя, что идет война. Своенравным, шаловливым. Домна жалела его и баловала, старалась создать внуку видимость спокойной мирной жизни, внушить уверенность. У неё получалось. Сына Лёню, который проказил намного меньше, могла и выпороть. А на внука рука не поднималась.

– Сиротой растёшь, – приговаривала Домна, уверенными движениями сметая мусор. – Про мамку свою хочешь знать?

Валерчик согласно кивал. Он всегда кивал, когда бабушка смотрела на него с грустью.

– А я тебе расскажу! – упрямо продолжала она. – Расскажу!.. Танцы она любила… песни.

Домна оперлась двумя руками на черенок лопаты и усмехнулась:

– С Володей, папой твоим, вот романсы голосила, – помолчала, вспоминая. – Любили выдуриваться.

Валерчик тянул её за край фартука, показывая, что надо замести щепку. А Домна нарочно не замечала, продолжала рассказывать:

– Папка твой начнет петь, – и она старательно вывела грудным голосом, копируя Володю, – «Зимний ветер играет терновником, задувает в окне свечу.

Валерчик встрепенулся и, забыв про щепку, вдруг внимательно прислушивался. Воодушевившись, Домна продолжала:

– А потом слова будто бы забудет… посмотрит на Женю жалобно так. Она и рада стараться!.. – и Домна допела, подражая уже Женечке. – «На свиданье с любовником! Я один. Я прощу.