Степная сага. Повести, рассказы, очерки

А тут, как на грех, луна из-за туч выкатилась и всю округу высветила. Вижу – из немецких тылов несколько всадников за мной устремились, да не румыны, а фрицы. Ну, думаю: «Эти угостят меня досыта! Помоги, святой Николай-угодник, до своих добраться!» И ходу что было мочи к реке, разделявшей позиции.

Наши дежурные пулеметчики заметили погоню за мной, огоньком подмогнули, отсекли тех кавалеристов. Да пуля-то верней коня настигнет на открытой местности. Бегу, петляя зайцем влево, вправо, чтобы в прицелы не попасть.

Время хоть и зимнее, но была оттепель. Лужи лед запятнали. Не углядел среди тех пятен полынью, ухнул в нее со всего хода. Винтовкой токо зацепился, как слегой. Шумлю хлопцам: «Спасайте, сам не выберусь!» Держусь за винтовку и барахтаться боюсь, чтобы закраины ледяные не обломать. Тода все…

Браты кинули мне конский гуж, потрошки, потрошки и вытянули на берег. Сидор тоже достали. Он слетел с меня при падении и чуть ли не до самого берега докатился. Внутри него, помимо сала, лука, хлеба, огурцов соленых, яиц сваренных, картошки в мундире, еще и самогонка из буряка оказалась.

– И для согрева внутрь дали принять, – с улыбкой дополнил рассказ отца Валентин.

– Не, не пил даже на фронте. Я спирт и табак на хлеб менял. Иногда даже на тушенку. Но было это недолго, как и затишье на фронте. Как-нибудь расскажу, что дальше было. А зараз так думаю, то купание и сказывается нынче, не зря оно приснилось мне этой весной, после чего и начал хворать сильно.

– Яша, чего придумывать? – возразила Оксана Семёновна. – Вбил себе в голову… Старость это. Вот и весь сказ.

– Ладно… тебя, мать, не переспоришь, – махнул рукой Яков Васильевич, – токо под старость прежние болячки завсегда наружу вылазят. И у каждого – свои. С этим ты согласна?

– Наверно, так…

– Ну, что, солдат, передохнул? – подошел к отцу Валентин. – Пора нам возобновить наступление на твои болячки. Поднимайся в атаку!

– Загонишь ты батьку в гроб, Валек, – попыталась завести свою прежнюю песню Оксана Семёновна.

Но сын поправил ее:

– Не загоню, а наоборот – выгоню из гроба, это точно! Подымайся, батя, и моли своего ангела-хранителя, чтобы ноги не подводили. Вперед, пехота!

Теперь они вдвоем, а не втроем, как первый раз, стали прохаживаться по комнате от комода до печки и обратно. После очередного разворота Валентин убрал свою руку из-под локтя отца и предложил:

– А теперь пробуй сам двигаться.