Ярослав Мудрый. Русь языческая

От новой чехини Мальфреди – Святослава, Судислава, Позвезда, от византийской принцессы Анны – Бориса и Глеба; от немки – родились Станислав и дочь Мария Добронега…

Но Владимир по-прежнему жаден в любви, ему мало своих жен и он заводит три гарема.

300 наложниц у него было в Вышгороде, 300 – в Белогородке (близ Киева), и 200 – в селе Берестове. Кроме того, ему боялась попасться на глаза любая красивая женщина.

«Всякая прелестная жена и девица страшились его любострастного взора: он презирал святость брачных союзов и невинности».

Приводя к себе замужних женщин и девиц, Владимир «был ненасытен в блуде».

Такого сладострастника Русь еще не ведала. Это был первый князь, кой завел в языческой стране огромные гаремы, видимо, следуя примеру мусульманских властителей.

Великий киевский князь не чурался даже девиц смердов. Часто бывая на охоте, Владимир останавливался в каком-нибудь глухом селище, и приказывал привести ему для утехи самую красивую поселянку.

Были случаи, когда отец девушки супротивничал.

– Негоже, князь. Дочь моя Березиня уже просватана.

– Экая незадача, – рассмеялся Владимир. – Тебя как звать?

– Прошкой.

– Так вот, Прошка, князь тебе желает великую честь оказать и гривнами одарить. Где твоя Березиня?

Девушка вышла из закута, и великий князь остолбенел: такой изумительной красавицы он еще в жизни не видывал. Белокурая, голубоглазая, с чистым румяным лицом, сочными червлеными губами и гибким станом.

Владимир от вожделения даже губами зачмокал.

– Экая ладушка… Сколь же тебе лет?

– Ныне пятнадцатую весну встретила, – без всякой робости ответила Березиня.

– Пойдешь в мой княжий терем? Женой станешь. В шелках, бархатах будешь ходить.

– Пойду, князь. Охотно пойду!

Прошка с недоумением уставился на дочь. Что это с ней содеялось? Неужели на княжьи посулы польстилась? Да и откуда смелости вдруг набралась? Обычно клещами двух слов не вытянешь, а тут?..

– Вот и добро, ладушка.

– А мне и собираться нечего. Я только с подружкой попрощаюсь.

Молвила – и птицей вылетела из избы. А за избой – лес дремуч, только Березиню и видели.

– Догнать! Изловить! – закричал ловчим Владимир, и сам кинулся в заросли. Ветки царапали его лицо, грудь, но он не замечал боли, гонимый лишь одной неистребимой мыслью:

«Хороша девка! В гареме первой наложницей станет. Догнать!»

Но Березиня как в воду канула.