Спасатель. Жди меня, и я вернусь

Дороги замело и продолжало заметать, и можно было не сомневаться, что даже полноприводной «шевроле» главврача Семена Тихоновича сумеет прорваться на территорию пансионата не раньше, чем у коммунальников дойдут руки и кто-нибудь пошлет грейдер, чтобы расчистить ведущий сюда малоезжий лесной проселок.

В такие ночи, выпадавшие не реже одного раза за зиму, пансионат уподоблялся крошечному островку в безбрежном море российских снегов. Эта уединенность и отрезанность от внешнего мира превращали его в идеальное место действия детективного романа в стиле Агаты Кристи – замкнутый уютный мирок с десятком чудаковатых обитателей, у каждого из которых, согласно английской поговорке, в шкафу хранится собственный скелет, полное единство времени и места, и на этом позлащенном увядающей роскошью фоне одно за другим происходят таинственные, необъяснимые убийства…

Дежуривший в эту ночь молодой доктор Олег Борисович Васильев как раз развивал эту мысль перед симпатичной дежурной сиделкой Ирочкой, попутно откупоривая бутылку красного полусладкого, когда в ординаторской погас свет.

Это событие, неприятное само по себе, для Олега Борисовича стало вдвойне печальным, поскольку наступившая кромешная тьма лишила его возможности любоваться стройными бедрами Ирочки, самый верх которых был едва-едва прикрыт соблазнительно расходящимися полами короткого белого халатика.

– Ой! – испуганно произнесла Ирочка.

Она работала в пансионате всего третий месяц и еще не оказывалась в подобных ситуациях.

– Спокойно, – мужественным голосом воззвал к ней доктор Васильев, – ничего страшного, это бывает.

Одно из двух: или пробки выбило, или провода оборвались. Причем, учитывая погодные условия, я склоняюсь ко второму варианту.

Он встал, будто бы случайно опершись ладонью на Ирочкино колено. Ирочка не возражала. У нее было роскошное тело, глупая смазливая мордашка и кошачий темперамент. Олег Борисович знал, что скоро она ему надоест, но пока что их роман без обязательств был в разгаре – доктор надеялся, что к обоюдному удовольствию, и знал, что переживет, если окажется, что это не совсем так.

Светя себе зажигалкой, ничего не видя, кроме пляшущего оранжевого огонька, спотыкаясь о столы и стулья и всякий раз вполголоса чертыхаясь, он подошел к окну и выглянул наружу. Света не было нигде, в том числе и в сторожке у ворот. Нагревшаяся зажигалка обожгла пальцы; чертыхнувшись в очередной раз, Васильев сунул ее в карман, достал мобильный телефон и включил подсветку.