Мой город auf russisch

Когда я показываю на одну из бутылок, а она не оказывается открытой, дама, не задумываясь, быстро и профессионально откупоривает штопором бутылку и наливает мне вино в маленький пластиковый стаканчик.

Рассказываю мужу эту историю.

«Вот что значит деревня! – смеется он. – Представляешь, что бы было, если бы супермаркет в Москве предлагал „пробу вина“? Некоторые поселились бы у входа».

На выходные мы возвращаемся в город.

Глава 7

Зима 2005—2006

Германия, cтарый частный домик вблизи Людвигсбурга

Возвращаясь в старый домишко вблизи Людвигсбурга, квартиру в котором мы сняли за год до рождения нашей дочери, в первую очередь бросаемся включать повсюду отопление.

Старый домишко, а он именно такой, как на фотографиях, которые любят покупать туристы – пастельный тон, цветы на подоконниках снаружи и палисадник – хорош только на фотографиях.

В реальности – это помещение, которое невозможно протопить.

Ванная комната огромная, с батареей. Есть и душевая кабина, и ванна. Но даже со включенным отоплением в ней холодно, как будто тепло тут же уходит наружу. Мне требуется мужество, чтобы очень быстро раздеться, после чего я заскакиваю в душевую кабину и торопливо включаю горячую воду. Минуты три на ноги из душа льется ледяная вода, которая постепенно теплеет.

В кухне батареи центрального отопления нет вообще. Поэтому я включаю дополнительно масляный радиатор.

Приходится по скрипучей деревянной лестнице, каждый шаг по которой треском разносится по всему дому, топать к хозяину. Он живет двумя этажами выше, в квартире под крышей и «владеет» всеми пробками в доме.

Безработный немец очень экономен и живет на деньги, полученные от аренды нашей и соседней квартир.

О том, что он экономит горячую воду, можно догадаться по шлейфу, распространяющемуся по лестничной площадке и коридорам, когда он проходит.

Если я выхожу в тот неудачный момент, когда Йорг только покинул коридор, то перестаю дышать пока не выскочу на улицу на свежий воздух.

Остальное мне известно от его жены (она из Боснии), которая часто жалуется, что на жизнь муж выдает ее один евро в день. Как и многие другие иностранки, она подрабатывает где-то уборщицей по-черному.