Сказание о земле Сибирской, или Планета обезьян. Роман

Из стратегических государственных запасов позаимствовали продовольствие, которого запросто хватало на десять лет автономной жизни, а сейчас свежие продукты поступали из сибирских совхозов. Апельсины, бананы и другие экзотические овощи и фрукты были в избытке. В магазинах можно было купить всё, а зарплата позволяла покупать самые дорогие вещи, не думая о том, что денег может не хватить. Правда, девать всё это было некуда…, хотя, отпуска ведь были.

Мощнейшая вентиляционная система, снабжённая воздушными фильтрами, подавала чистый воздух во все отсеки Базы, а люстры Чижевского создавали внутри воздух ничем не хуже соснового или кедрового, что служило надёжной гарантией от всевозможных заболеваний.

Но на достигнутом не остановились, и очень скоро самая новейшая и сделанная по последнему слову науки и техники аппаратура и ракеты стояли на боевом дежурстве…

Однако, как и предполагалось, военная мощь нисколько не гарантировала стабильного развития и исключения социальных потрясений общества, что и подвело страну к политической и экономической пропасти, которая разверзлась под ногами наивных советских людей, и в которую очень скоро наша страна упадёт, чтобы исчезнуть с мировых карт навсегда.

«Быть или не быть, вот в чем вопрос

Достойно ли смиряться под ударами судьбы

иль надо оказать сопротивленье?»

(Перевод Бориса Пастернака)

Когда в 1601 году Шекспир дописывал своего «Гамлета», в России разгоралось смутное время.

Но то, что произойдёт через сотни лет, будет очередным витком истории, которая, как известно – повторяется!!!

И если в те далёкие времена смуту затеяли, как сами русские, так и обиженные поляки, то в году 1991-м, кроме партийного руководства, к Новой истории смуты, приложили руку очень сильные государства, копавшие тихой сапой под фундамент социализма не один десяток лет.

Через 390 лет после слов Гамлета, исчезнет Советский Союз, не оказавший перед своей смертью никакого сопротивления.

А через 10 лет после этого, вопрос: «Быть или не быть?» – встанет уже перед Россией. Но вот: «Окажет ли она сопротивленье, или исчезнет навсегда, как Византия?», будет качаться на весах истории более двух десятков лет.