Слепой. За гранью

– Сделаем… – кивнув огромной головой, вялым голосом ответил Кочан.

Он все так же неторопливо зашагал к выходу из помещения, а Серый повернулся к молча наблюдавшему за этой сценой лысому мужчине.

– Видишь, Князь, в каких условиях и с кем приходиться работать, – словно оправдываясь, пожаловался бригадир, но сказал это тихо, чтобы его не услышали подчиненные.

Серый прекрасно понимал, что если его люди почувствуют пренебрежение и неуважительное отношение к себе, то ответят ему тем же.

– Вижу, Серый… – чуть слышно произнес Князь, который, будучи криминальным авторитетом, прекрасно знал воровские законы и порядки, а посему ни за что не стал бы без особой нужды разбираться в отношениях местной братвы.

Собственно говоря, в проблемах Серого просматривалась и некоторая доля участия Князя, который контролировал финансовые потоки воровского общака, направляя местной братве лишь слабую струйку, что вызывало скрытое недовольство людей Серого, считавших, что за их работу им должны больше отстегивать.

– Ладно, Серый, – вздохнул Князь, спеша перевести разговор в другое русло. – Смотри не переборщи со счетоводом, он мне нужен живой и работоспособный.

Воровской бригадир успокаивающе тряхнул стриженой головой.

– Все будет в порядке, Князь, – еще раз заверил он.

– Надеюсь, Серый, – с некоторым намеком и предупреждением сказал авторитет, – тебе ведь отвечать за базар, да и мне, если что, придется несладко. Ведь те, под кем мы ходим, не будут разбираться как и что… Москва слезам не верит, – серьезно изрек он. – Их интересует только результат, и непременно положительный. Понял, Серый?

– Понял, Князь! Надо будет – отвечу, – зло усмехнувшись, ответил Серый и демонстративно подковырнул ногтем большого пальца передний верхний зуб, – зуб даю!

Князь вытащил из кармана пиджака сигару, достал миниатюрную гильотинку, аккуратно срезал кончик сигары и, прикурив ее, с наслаждением выпустил длинную тонкую струйку сизого дыма.

Глава 2

Илья Моисеевич Бурачков был человеком миролюбивым.