Спасатель. Серые волки

Избранная им тактика дала желаемый результат: прапорщик откровенно замялся, переступил, шурша пакетами, с ноги на ногу и, демонстрируя прискорбное сочетание бедности словарного запаса с нежеланием напрягать извилины, вопросительно повторил:

– Ну?

Скудость лексикона он компенсировал богатством интонаций: на этот раз произнесенное им междометие прозвучало без прежнего агрессивного превосходства. При желании его можно было перевести примерно следующим образом: «Вариант номер один меня не устраивает, хотелось бы ознакомиться с вариантом номер два.

«Охотно», – чуть было не ляпнул Андрей, но вовремя спохватился и, вынырнув из мира грез, произнес универсальный пароль:

– Может, сами как-нибудь договоримся?

Его правая рука продолжала держать на виду заряженный генеральским номером мобильно-ковбойский кольт на микросхемах, а левая, непринужденно нырнув в нагрудный кармашек пижамы, вернулась оттуда с зажатой между указательным и средним пальцами купюрой.

– Так бы сразу и сказали, – добрея прямо на глазах, проворчал прапорщик.

Он сделал шаг вперед к Андрею, одновременно повернувшись к нему боком, и Липский, не придумав ничего лучшего, сунул деньги за пройму его бронежилета.

– Только недолго, – сказал прапорщик. – И без фокусов. Телефон оставьте в палате, это нельзя…

«Можно, но за отдельную плату», – мысленно перевел Андрей.

– Какие фокусы, – сказал он вслух, – мы же взрослые люди! Если хотите, можете меня обыскать.

– А как же без этого? – слегка его огорошив, сказал прапорщик. – Дело-то нешутейное… Там у вас что?

– Где? А, тут… Это диктофон.

– Придется оставить. Диктофон – это тоже нельзя.

– Да как же! – воскликнул Андрей. – А вдруг он скажет что-нибудь важное для следствия? А потом откажется… Без диктофона будет мое слово против его, а с записью не поспоришь.

– Вот, – снова преисполняясь осознания важности доверенной ему миссии, сказал прапорщик. – Он скажет, а вы в газете напечатаете. Хорошо это будет?

– Да кто нынче верит газетам! – поспешил укрепить свое пошатнувшееся положение Андрей.

– А зачем писать то, чему никто не верит?

Вопросец был не в бровь, а в глаз. Впрочем, в искусстве словоблудия прапорщику с Андреем Липским было не тягаться.