Слепой. Выстрелы в темноте

– Тебе не кажется, что стоит быть помягче друг к другу и подобрей.

– Такое уже гоните, слушать тошно. Расписание… Трахать они нас будут по расписанию, вот что! Всех троих!

Ольга подняла и опустила тонкие выщипанные брови. Никита Анатольевич бросил на дочь укоризненный взгляд. «Как можно быть настолько безответственной? – подумал он. – Мы их не слышим, а они нас – наверняка. У нас и так дела не блестящие, так зачем навлекать новые неприятности?»

Глава девятая

Через Федора Филипповича копия кассеты с Никитой Абросимовым попала к Глебу.

На первый взгляд в манере съемки не было ничего общего ни с одним из отсмотренных за последние сутки материалов. Но с третьего раза Глеб заметил одну очень важную особенность: изображение специфическим образом «плавало».

У многих людей, берущихся за камеру раз в год, руку слегка ведет из стороны в сторону. Но как именно – строго горизонтально или под наклоном, резко или плавно – все это очень индивидуально. Главное – иметь зоркий глаз и внимательно отслеживать мельчайшие движения «картинки».

Возможно, камеру держал тот же самый бандит, который снимал несчастную жену продюсера. Для полной уверенности Сиверову нужно было еще раз просмотреть короткий отрезок, снятый с помощью инфракрасного объектива.

Смелянский дал ему номер своего сотового, и Глеб позвонил не откладывая в долгий ящик. Никто не ответил. Когда Глеб во второй раз набрал номер, трубку сняла женщина.

– Извините, он никак не может.

– Дело срочное.

Напомните ему. Меня зовут Глеб, совсем недавно мы с ним обсуждали очень важные вещи.

– Перезвоните завтра, он плохо себя чувствует и заснул.

– Извините, а с кем я разговариваю?

– С его женой.

«Яснее ясного. Как сказать ей, что Василий мне не нужен, мне желательно еще раз глянуть кассету? – подумал Глеб. – Язык не поворачивается».

– Что за важные вещи? По работе? Если это конфиденциально, подъезжайте, оставьте для него записку. Я не имею привычки читать чужое.

– Да нет, наверное, я подожду.

Когда он по вашим предположениям проснется?

– Трудно сказать, – ответила она.

– Речь идет о людях, попавших в беду.

– Кажется, я догадываюсь… Я видела у него на столе кассету.

– Правильно догадываетесь, – со вздохом признался Глеб.

– Тогда приезжайте, нет проблем.

…Она, конечно, мало чем напоминала раздавленное существо из темной комнаты. Одета была в дорогое восточное платье из красного шелка с золотым шитьем.