Слепой. Я не сдамся без боя!

Согласись, материальных благ ему и здесь хватало с лихвой. Не из-за денег же он этот огород городил! Так что, думаю, ты смело можешь вычеркнуть его из своего списка.

– Прежде чем кого-то откуда-то вычеркивать, я бы все-таки хотел убедиться своими глазами, – сообщил Сиверов. – А то как бы потом заново вписывать не пришлось. Одного, помнится, уже вычеркнули, и что из этого вышло?

– Не передергивай, – устало произнес генерал. – А впрочем, как знаешь. В конце концов, это не моя, а твоя компетенция.

Глеб не стал спрашивать, не хочет ли Федор Филиппович составить ему компанию. Генерал был уже слишком стар, чтобы упиваться зрелищем плавающего в луже собственной крови врага и плясать «Барыню» на его могиле. Кроме того, в доме их могла-таки поджидать засада, и прозвучавший в комнате на втором этаже выстрел мог оказаться просто положенной в ловушку приманкой.

– Вы тут поглядывайте все же, – сказал он. – А то мало ли что…

– Ты мной еще покомандуй, мальчишка, – проворчал Потапчук и достал из кармана пиджака плоскую круглую жестянку с леденцами, которая обычно появлялась на свет, когда его превосходительство испытывал сильные отрицательные эмоции и начинал скучать по сигарете.

Подергав закрытую калитку и экспериментальным путем установив, что, просунув руку между прутьями решетки, не может дотянуться до кнопки, отпирающей электрический замок изнутри, Глеб подпрыгнул, ухватился за похожие на наконечники копий острия и, используя завитки чугунного узора в качестве ступенек, без труда забрался наверх.

– Вылитый Джеймс Бонд, – прокомментировал его действия оставшийся по ту сторону забора генерал. Похоже, настроение у него все-таки улучшилось, и Глеб понимал, почему: хозяин дома хотя бы напоследок повел себя по-человечески, добровольно сделав то, к чему Федор Филиппович явно намеревался его склонить.

Кажется, он был целиком и полностью уверен в том, что хозяин действительно отослал охрану и, убедившись, что все его козыри биты, пустил себе пулю в висок. Глеб разделял уверенность своего куратора процентов на восемьдесят, а может, и на все девяносто.