Слепой. Волчанский крест

– Это кого же? – осторожно, чтобы не расплескать, ставя стакан обратно на стол, поинтересовался Николай Гаврилович. Рука у него заметно дрожала, и стакан он опустил очень вовремя.

– Макарьев Захар, – сказал Басаргин.

– Кто?!

Капитан не стал отвечать на этот риторический вопрос – он знал, что Субботин, дядя Коля, хорошо расслышал произнесенное имя с первого раза.

– Ну, Макар Степанович, – переварив полученное сообщение и немного переведя дух, зловещим тоном произнес Субботин. – Ну, сука мордастая!.

– Похоже на то, – не стал спорить Басаргин, который и сам был не в восторге от новостей.

– Вот же мразь, – продолжал вполголоса бушевать Николай Гаврилович. – Родственничек, чтоб ему ни дна ни покрышки! Кто его приютил, кто пригрел? Кто денег на раскрутку дал? Бизнесмен хренов! Да если б не я, где бы он сейчас был?

– Думаю, на нарах, – предположил Басаргин. – Или в земельке.

– Да тут и думать нечего! Ах ты подонок! Вот это и называется – пригрел змею на груди! С-сук-кин сын, безотцовщина!

Набычившись, он немного подышал носом, чтобы успокоиться, и остро посмотрел на Басаргина исподлобья, поверх сдвинутых на кончик носа очков.

– Ну, чего притих? Давай, сыпь дальше! Что там еще в этом твоем запросе? Я же вижу, что у тебя для меня еще что-то припасено!

Басаргин длинно, тоскливо вздохнул.

– Говорил я тебе, дядя Коля, – не удержавшись, снова напомнил он. – Нельзя было на такое дело Сохатого отправлять.

– Ну конечно! – с огромным сарказмом воскликнул Субботин. – Вижу я, куда ты клонишь! Тебя надо было отправить, да? По Москве прошвырнуться, людей посмотреть, себя показать, с б. ми тамошними потереться. Так? Оно, конечно, завлекательно! А только подумай, Сема, племяш ты мой драгоценный, что бы я этим упырям из МУРа ответил, если б они запрос не на Сохатого, а на тебя прислали? Одно дело – этот бык безмозглый, браконьер, и совсем другое – начальник волчанской милиции, племянник главы поселковой администрации.

– Каком еще стишке? – трусливо отводя глаза, делано удивился Басаргин. До сего дня он и понятия не имел, что Николай Гаврилович, оказывается, осведомлен о его юношеской выходке.

– Не скромничай, – проворчал Субботин вполне, впрочем, добродушно. – Знаем, в курсе. Как там у тебя было? «Мой дядя самых честных правил.