Слово и дело. Книга первая. Царица престрашного зраку. Том 2

– Ныне он доимочную дирекцию на Воронеже справил…

– Правежничал, сволочь? У моей тетеньки, – припомнил Волков, – деревенька как раз там… уж така она разнесчастна!

– А дело прибыльное, – досказал Булгаков.

– Рази? – Волков спросил, и – бац кость: три зерна.

– Оно так и есть, – продолжал Булгаков. – Потому как ныне с помещика дерут так же, как с мужика. Не дал мужик – трясут дворянина, дворянин не смог доимки справить – воевод в железа куют, голодом их морят. И тое дело для дирекции недоимочной выгодно… Ты про таку гниду Лейбу Либмана слыхал ли?

– Кто о нем не слыхивал, – ответил Волков.

– Вот! А ныне к нему так не пройдешь. Офицеры к нему стоят в очередь по списку. И на руку ему кладут…

– За што кладут-то? – смигнул Волков.

– Экий ты дурень, майор! Да ведь каждому на правеж попасть желательно. Что с мужиков, что с усадебки, что с воеводы… Глядь, и богатым вернулся! Вот той дирекции и добиваются. А фактор Лейба Либман за то деньги берет… Осознал?

– А-а-а, – протянул Волков и опять бросил кость.

Только Волков поднялся, как вошел лакей дворцовый:

– Сударь, вас наверх просят идти. В чем стоите – сразу!

– Непорядок, видать, – сказал Волков и побледнел…

Темны углы. Страшны повороты. Дворец – словно гроб, и столь гулок, что берет оторопь. Лакей впереди шел со свечой, офицеру путь освещал. Из мрака блестели белые зубы да чалмы белели – это два негра у дверей стояли.

Двери – настежь, и вот… сам граф Бирен.

– Маеор фон Фолкоф, – сказал по-немецки, дружески за локоть офицера беря. – В четыре часа полки регимента и генералитет должны быть здесь… Пушки! Чтобы все улицы имели по пушке. И чтобы все было исключительно тихо.

Волков кивнул согласно. «Видать, мунстр?»

– Стойте, – задержал его Бирен. – Я догадываюсь, что вы меня не так поняли… В четыре часа ночи! Ночи, а – не дня!

Тут Волкова затрясло:

– Ваше сиятельство, какова причина тому? Полки – не дети малые: их так просто не подымешь!

Бирен загородил Волкову дорогу, которая – через покои его жены-горбуньи – вела прямо в спальни императрицы.

– Куда вы? – спросил настороженно.

– Я должен видеть ея величество, – ответил Волков.

– Не советую… Я сам не знаю причины сбора полков, но ея величество тревожить не смейте… Итак, в четыре! Ночи…

И по Москве пошли войска, батареи расставили пушки на перекрестках.