Париж на три часа

Во время казни Людовика XVI он сидел в кабачке перед открытым окном – как раз напротив эшафота; когда же голова короля выкатилась из-под ножа в корзину, Мале поднял бокал с легким вином:

– Вот так славно соскочила! Ну-ка, выпьем…

Под знаменами обновленной Франции он сражался за республику в армиях Моро и Пишегрю; дым бивуачных костров, голодная жизнь солдата, громкие победы на маршах – он сроднился с этим и не мыслил судьбы иной. Париж, когда он снова появился в нем, показался генералу уже не тем городом, каким представлялся все эти годы, проведенные в дозорах и битвах.

Правда, консулов пока было трое, но…

– Что задумался, Мале? – спросил его однажды Бонапарт.

– Три консула, – ответил Мале. – Наверное, совсем неплохое издание короля в трех аккуратных томиках.

Бонапарт шутливо потянул его за яркую мочку уха, в которой висела круглая оловянная сережка.

– Как тебе не стыдно, Мале, – упрекнул он его дружелюбно. – Ты же знаешь, что я отпетый республиканец.

– Впрочем, – заключил Мале, – три томика настолько плоски, что со временем их можно переплести в один том потолще.

– Шутишь, Мале?

– Нет, я уже вижу, как этот «толстяк» будет называться.

– Ну! Как же?

– Цезарь…

Виктор Гюго был в ту пору еще мальчиком. Но много позже он вспоминал об этом времени:

Веку было два года. Рим сменял уже Спарту.

И шагал Наполеон вослед Бонапарту…

* * *

– Я, – говорил Мале друзьям, – остаюсь верен идеалам республики и успокоюсь лишь в том случае, когда стану пить вино из черепа убитого мною деспота… Корсиканец ведет себя так, будто вся революция делалась ради его возвышения.

Мале уже распознал в молодом Бонапарте непомерное честолюбие и алчность к абсолютной власти; после 18 брюмера он, начальствуя в Дижоне, ожидал приезда первого консула, чтобы арестовать будущего властелина. В этом его поддерживал тогда Бернадот и другие офицеры-республиканцы. Кажется, Бонапарт догадался о ловушке и в Дижон не приехал…

Встреча меж ними все-таки состоялась.