Париж на три часа

 – Мы и так слишком много сделали для славы Франции… Кажется, что именно теперь настало время задуматься о спасении чести!

Судьба армии была решена, и она покатилась по Большой смоленской дороге – навстречу неизбежной гибели.

Иногда, уставая ехать в карете, Наполеон пересаживался в седло. Лошадь императора была одета в зеленую, расшитую золотыми галунами шубу. Нелепый меховой чепец укрывал ее голову от стужи.

Внешне император был спокоен, но часто спрашивал о курьерах из Парижа: проскочив через Вильно, они бесследно пропадали в русском безлюдье.

Но из прибывших бумаг выяснилось, что 23 октября 1812 го-да Париж, столица его баснословной империи, принадлежал уже не ему, а – другому человеку…

Бертье, читая рапорт герцога Ровиго, запнулся.

– Имя?– грозно потребовал от него император.

Бертье выпрямился и четко выговорил:

– Клод Франсуа Мале!

Наполеон резко повернулся к свите:

– Разве моя армия знает об этом безумце?

Многие пожали плечами: одно имя мало что говорило.

Граф Филипп Сетюр, слывший за первого остроумца во Франции, поспешил отшутиться за всех.

– Сир, – улыбнулся он, легкомысленно шаркнув ногою, – всех безумцев Парижа знает один лишь доктор Дебюиссон!.

Наполеон был растерян, и это заметили все.

– Генерал Мале, кажется, принял меня за генерала Бонапарта, у которого можно отнять дивизию, между тем он забыл, что я – император, а моя империя – не дивизия… Что ему было нужно, этому искателю приключений? – выкрикнул Наполеон. – Если мой скипетр, то он слишком тяжел для такого слабоумца!

– Вы ошибаетесь, сир, – ответил старый грубиян Даву. – Таким людям, как генерал Мале, ваш скипетр не нужен.

Ночь в Дорогобуже была проведена неспокойно.

Париж был отнят у него. И кем же? – республиканцем в обветшалом мундире, который бежал из больницы для умалишенных.

«Где же предел моей власти и насколько она велика, если человек выбежал из бедлама – и столица могучей империи пала к его ногам?» Париж потускнел в его глазах. Правда, он еще не потерял своего очарования.