Океанский патруль. Книга первая. Аскольдовцы. Том 1

Тогда один разведчик подскочил к борту и, бешено дернув затвор автомата, высадил вверх целый диск трассирующих пуль – огненной лентой вытянулась трасса вдоль серебристой долины.

– Костя-а-а! – закричал он. – Никоно-о-ов!..

Скалы молчали. Только сонно шумели ручьи, волны с тихим шорохом перебирали на отмели гальку да шумели на ветру голые сучья кочкарника…

К Вахтангу, чуть пошатываясь, подошел разведчик в сером ватнике, с покоробленными от сырости полевыми погонами офицера. Это был командир группы – лейтенант Ярцев.

Потрогав забинтованную голову, покрытую ржавыми пятнами крови, он глухо сказал:

– Можно отходить… Сержант Никонов прикрыл отход!..

«Я не смертник!..»

В такие моменты лучше всего думать о постороннем.

Но послушай-ка, приятель: что ты можешь назвать посторонним? Ведь эта жухлая травинка, что качается у тебя перед глазами, – разве она еще не принадлежит тебе? А эти горы, с которых несутся бешеные мутные ручьи, – ты еще вчера пил из них ледяную воду. А там, за тобою, совсем рядом, шумит твое море, – ты столько раз пропадал в его просторах и снова возвращался обратно…

Было тихо и грустно.

– Эй, немец! – вдруг крикнул Никонов со злостью. – Ну, иди сюда… где ты застрял там?..

В ответ несколько длинных очередей, скрещиваясь над его головою, прошлись и разошлись, треща и присвистывая. Послышался лай собак. «Собаки, – подумал сержант, – это, пожалуй, хуже…»

Порыв ветра качнул перед ним одинокий стебель травы, Никонов осторожно протянул руку, сорвал и куснул горький стебелек.

Никонов дожевал травинку до конца и вдруг вспомнил, что там, на Большой земле, в связке его документов осталась одна фотография: Аглая, такая милая и такая юная, сидит в белом платье на ворохе сена и грызет соломинку. Когда это было? Да совсем недавно. Они снимали дачу под Петергофом, он приехал к жене в отпуск, и, кажется, именно тогда они ждали ребенка…

«Семь… девять… одиннадцать… пятнадцать», – он на ощупь пересчитал патроны: негусто.

Светало…

Да-а, на этот раз, кажется, ему не выбраться отсюда живым. Когда сержант услышал приглушенный рокот моторов уходящего «охотника» и понял, что теперь товарищи будут живы, он вздохнул.