Океанский патруль. Книга первая. Аскольдовцы. Том 1

Выражаясь проще, воевать предстоит не комиссии, а вам, и тут нужен ваш опытный глаз, товарищ Рябинин…

Когда они закончили разговор, к ним подошел главный капитан флотилии.

Рябинин только сейчас заметил, что капитан уже стар, и тут же удивился, почему не замечал этого раньше, все десять лет до этого дня.

Дементьев по-отечески сурово и нежно взял Рябинина за руку:

– Прохор Николаевич, я всегда гордился вами как водителем лучшего корабля. А сейчас горжусь еще больше. Я не скрываю – что и говорить! – мне жалко отпускать вас из флотилии, но я знаю: вы и в рядах военного флота будете…

– Первым, – тихо подсказал контр-адмирал, улыбнувшись.

– Я не то хотел сказать, но пусть будет так!

* * *

Когда Рябинин вышел из управления, со стороны океана дул влажный леденящий ветер. Воя на перекрестках улиц, он перелезал через хребты сопок и уходил кружить в тундру. Где-то далеко-далеко гудели сирены кораблей.

Капитан «Аскольда» стоял на крыльце, нахлобучив на глаза фуражку и подняв воротник видавшего виды рыжего пальто.

Часто вспыхивающая трубка озаряла его лицо с прикрытыми от ветра глазами, впалые щеки и плотно сжатые твердые губы.

Он долго стоял так, не двигаясь, потом спрыгнул с крыльца и, зашагав по улице, свернул в пустынный темный переулок. Переулок наклонно уходил к заливу, и ветер теперь бил прямо в лицо, выдувая из трубки искры, захватывая дыхание.

Это был ветер Студеного моря, ветер штормового ненастья, ветер тревог и странствий – ветер его моряцкой зрелости.

И капитан, распахнув пальто, шел навстречу ему – ветру третьей военной осени…

На берегу – в гостях

Возвращаясь с совещания, она шла по темной кривой улочке, когда кто-то взял ее за локоть и выхватил из руки сверток с книгами. Ирина Павловна резко обернулась и облегченно вздохнула:

– Боже мой, как ты меня напугал! Разве так можно?..

Перед ней стоял высокий худощавый человек в широком меховом костюме, какие носят погонщики собак – каюры. Но капюшон был откинут назад, и лихая флотская фуражка сверкала новенькой эмблемой.

На лице офицера – энергичном смугловатом лице кавказского горца – резко выделялся большой нос и острый, упрямо выдвинутый вперед подбородок.

– Прости, Иринушка, – сказал он, раскатисто произнося букву «р». – Но я так рад, так рад тебя видеть…

– А я никак не ожидала тебя встретить, – призналась Рябинина. – Мы все думали, что ты еще лежишь в госпитале.

– Пустяки! – неожиданно весело отмахнулся старший лейтенант.