Слепой. Повелитель бурь

То, что льется из наших брандспойтов, только с виду кажется водой. По своей стоимости эта субстанция приближается к высококачественному бензину. Мы попросту бросаем деньги на ветер – вернее, в огонь, – в то время как от нас требуются самые решительные действия.

– Оратор, – проворчал Дмитрий Алексеевич. – Трибун, мать твою… Видала Цицерона? – обратился он к жене.

Та пожала красивым плечом.

– А что? По-моему, он прав. Да ты же сам мне это сто раз говорил, и почти теми же словами. Не понимаю, чем ты недоволен.

– Да как ты не поймешь! – взорвался Дмитрий Алексеевич. – Я говорил это тебе! Тебе, а не в камеру! Это же разные вещи!

Он снова налил себе водки и выпил, как лекарство. Его пухлые щеки раскраснелись, на лбу выступила нездоровая испарина, шея над воротником рубашки приобрела кирпичный оттенок.

– Популизм, – тоном ниже проворчал он. – Хуже нет, когда официальное лицо, представитель власти начинает принародно заниматься какими-то разоблачениями, выпендривается, выносит сор из избы… Делом надо заниматься, а не языком болтать, тогда и будет порядок.

– Ну, не знаю, – сказала жена. – Не хочу с тобой спорить, но, согласись, тебе не пристало обвинять Максима в бездействии. Ты сидишь у себя в кабинете и перебираешь бумажки, а он тем временем идет в огонь.

– Тьфу, – с горечью промолвил Дмитрий Алексеевич. – В огонь он идет… Морду себе пеплом любой дурак может испачкать. Я же говорю, популизм чистой воды. Вот уж не думал, что даже ты на это клюнешь. Чертов прощелыга, авантюрист! Ты хотя бы понимаешь… – Он оборвал себя на полуслове и безнадежно махнул рукой.

– Ничего, – невозмутимо ответила жена. Голос у нее был чистый, хорошо поставленный и как нельзя лучше соответствовал ее внешности – яркой, идеально сохранившейся, но какой-то замороженной. – Ни-че-го! – повторила она по слогам. – И понимать не хочу. Твоя работа – не моего ума дело…

– Естественно, – испытывая почти непреодолимое желание затеять ссору и тем самым хоть на ком-нибудь сорвать злость, сварливо перебил ее Вострецов.

Он чувствовал, что напрасно затеял этот разговор. Жена тут была ни при чем, и попрекать ее деньгами, пожалуй, не стоило.