Инструктор. Схватка с драконом

Макар Захарович, хорошо знавший китайцев, снова отрицательно мотнул головой:

– Вряд ли, капитан, они на мокрое дело могут пойти только в крайнем случае. А это, как мне кажется, не тот вариант. По крайней мере, эта шушера не представляла для них большой опасности, а тем более если они раскусили планы местной братвы.

Капитан Ерохин не стал спорить со своим визави и возражать ему. Он вдруг на мгновение замолчал и задумался, отчего у него на высоком прямом лбу появились морщины. Старшина с интересом посмотрел на своего собеседника, который сосредоточенно размышлял, переваривая полученную информацию.

– А что случилось, Станислав Александрович? – поинтересовался у капитана старшина Петюнин, видя странное и беспокойное поведение Ерохина.

У рыжеволосого следователя неожиданно появилась новая версия. Правда, капитан Ерохин не совсем был уверен в своем предположении и коллеге ответил уклончиво:

– Да ничего особенного, Захарович… Просто, все как-то вертится вокруг золотишка и драгоценностей…

Пожилой страж порядка горько усмехнулся и напевно изрек:

– Люди гибнут за металл!

– Так видимо, этот Сиваков не случайно оказался в компании, – предположил рыжеволосый следователь, – и думаю, что это он подсказал своему товарищу обратиться в антикварную лавку.

Старшина Петюнин неопределенно пожал плечами:

– Может быть.

А потом почти со стопроцентной уверенностью заявил собеседнику:

– И даже наверняка он.

Капитан сел на скамейку и спросил:

– Откуда такая уверенность, Захарович?

Петюнин лениво почесал щеку и сказал:

– Так думаю, Станислав Александрович, второй покойничек, по всей видимости, не местный житель. Он не числится в нашей местной криминальной картотеке, хотя по его зэковским наколкам и татуировкам можно предположить, что это наш клиент.

Капитан Ерохин недовольно хмыкнул:

– Так нужно было его фото во Всероссийский розыск запустить.

Макар Захарович медленно повернул голову и снисходительно усмехнулся:

– Может быть, капитан, мне еще в Интерпол обратиться.

Станислав Александрович неловко поперхнулся и, слегка откашлявшись, виновато произнес:

– Ну, это я так, Макар Захарович, к слову… Не серчай!

Петюнин молча закурил папиросу и протяжно вздохнул, словно хотел послать молодого человека подальше, но снисходительно сдержал свои нахлынувшие эмоции.