Слепой. Обратной дороги нет

Внутри, в искусственном полумраке, разбавленном светом ярких ламп под продолговатыми, отдаленно напоминающими гробы абажурами, негромко переговаривалась, от нечего делать лениво катала по зеленому сукну разноцветные шары, курила и попивала выставленный хозяином коньяк довольно пестрая публика. Людей было не так много, человек восемь, от силы десять; общее внимание привлекал милицейский китель с блестящими пуговицами и нашивками, перекрещенный белой портупеей, легко различимый даже в полумраке. Леща здесь хорошо знали и все-таки побаивались.

Лещ сидел в углу, мрачно курил и подливал себе коньяку, хотя был мало того, что на дежурстве, так еще и за рулем. В темноте за пределами световых конусов вспыхивали огоньки сигарет, табачный дым слоями плавал под лампами, откуда-то доносился негромкий, монотонный гул вытяжной вентиляции. Кондиционер пока не включали – экономили моторесурс в ожидании летней жары, – и в помещении было душновато. Время шло; Лещ, которого в любую минуту могли вызвать по рации, начинал нервничать и поглядывал на часы.

Наконец тяжелая портьера в дальнем углу просторного помещения шевельнулась, и на ее темном фоне возник человек в светлом полотняном костюме. Внешне хозяин бильярдной немного напоминал писателя-сатирика Михаила Жванецкого, разве что был помоложе и стройнее. Звали его Львом Борисовичем; помимо этой бильярдной, он содержал еще немало всякой всячины, владел кое-какой недвижимостью, исправно платил со всего этого добра налоги и числился в уважаемых, солидных бизнесменах.

– Приветствую вас, господа, – сказал он в мгновенно наступившей при его появлении тишине. – Все собрались? Да, вижу, что все. В таком случае перейдем непосредственно к делу.

Отведя руку в сторону, он щелкнул пальцами, и кто-то почти невидимый в полумраке подал ему широкий круглый бокал, на дне которого темным янтарем поблескивал и переливался коньяк. Лещ, у которого вдруг окончательно испортилось настроение, подумал, что коньяк в бокале у Льва Борисовича наверняка хороший, дорогой, а не то свиное пойло, которым он всегда угощает своих помощников.

– Есть работенка, – продолжал Лев Борисович, пригубив коньяк и поставив бокал на зеленое сукно бильярдного стола. – Причем такая, какой мы до сих пор еще ни разу не имели.

Этого он мог бы и не говорить, поскольку сам факт одновременного присутствия всех этих людей на данном совещании являлся беспрецедентным.