Слепой. Обратной дороги нет

Степан Денисович понял это не глядя, по звуку, потому что зимняя сырость, как обычно, не пошла дверным петлям на пользу.

– Ты погляди, – раздался женский голос, почти такой же скрипучий, как несмазанные петли, – оно стоит! Курит оно! И стакан тут как тут! Уже гляделки залил! Дома дел невпроворот, а оно кислород нюхает! Чтоб он тебе поперек нюхалки стал, этот кислород!

Под местоимением «оно» подразумевался, ясное дело, сам Степан Денисович, а скрипучий голос, ржавым напильником царапавший прямо по нервам, принадлежал не Бабе Яге, не ведьме какой-нибудь из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», а его законной супруге, Оксане Даниловне Тарасюк.

– Шо ты молчишь? – продолжала она. Голос жены ржавым шурупом ввинчивался Тарасюку прямо в спинной мозг; он не обернулся, поскольку и так знал, что Оксана стоит на пороге, уперев кулаки в тощие бока, что ее жидкие бесцветные волосы торчат в разные стороны, что она в своем вечном ситцевом халате неопределенной расцветки и сверлит его затылок таким взглядом, словно он украл и пропил ее приданое.

– Та, – не оборачиваясь, с досадой бросил Степан Денисович.

– Шо «та»? Шо ты такаешь, ты мне скажи?

«Вот же зараза, – с тоской подумал Тарасюк. – И как меня угораздило жениться на этой прободной язве? Где были мои глаза?»

При этом он отлично помнил, что дело было вовсе не в его глазах, а в избыточном количестве выпитой им на свадьбе школьного друга водки, неудачном стечении обстоятельств и в конечном итоге беременности, которую Оксана Даниловна предъявила своему будущему супругу, когда предпринимать что-либо по этому поводу было уже поздно.

– Геть, – сказал он, по-прежнему стоя к жене спиной.

Сказано это было вполголоса, но Оксана Даниловна, как ни удивительно, услышала. Странное дело, но собственные скрипучие вопли никогда не мешали ей слышать все, что говорилось вокруг, особенно то, что вовсе не предназначалось для ее ушей.

– Шо такое? – воинственно поинтересовалась она.

Тарасюк с трудом подавил инстинктивное желание втянуть голову в плечи, поскольку в руках у жены вполне мог оказаться какой-нибудь твердый, тяжелый предмет – скалка или даже сковорода. Считается, что сварливые жены дерутся сковородками только в анекдотах.