Каждому свое

Сначала она дала понять, что острова Бурбон с Иль-де-Франсом[2 - Французская революция переименовала остров Бурбон в остров Соединения (ныне заморский департамент Франции – Реюньон); остров Иль-де-Франс с 1814 г. стал английской колонией, ныне самостоятельное государство Маврикий.], лежащие к востоку от Мадагаскара, можно считать, почти отрезаны от метрополии блокадою английских пиратов.

– Доходы с плантаций непостоянны, – сказала она, – а моя Александрина не привыкла сносить бедность…

Тут же, испугавшись, что жених сочтет их семейство нищенским, Гюлло заявила, что приданое дочери обеспечит замок Орсэ в зеленых предместьях Парижа.

– Мадам, – сухо произнес он, – мои кошельки от золота еще не лопаются. Но положение командующего Рейнской армией сулит мне сорок тысяч франков. Поверьте, что пальцы избранницы моего сердца не станут вылезать из рваных перчаток.

Он как раз сегодня был приглашен в Мальмезон, но теперь, ощутив соперничество Гюлло с семьей Богарне, умолчал об этом. По дороге в имение Жозефины генерала дважды задерживали возле кордегардий. Это удивила Моро, при встрече с Бонапартом он спросил:

– Отчего набережная обрела новые заставы?

– Я часто езжу этой дорогой и недавно узнал, что по дороге в Мальмезон на меня готовится покушение.

– Откуда это стало известно?

– От Фуше.

– Наверное, знать об этом очень противно?

– Я испытываю брезгливость, и только…

Жозефина, очень оживленная, показала оранжереи с тропическими растениями, домашний зверинец с редкостными животными, которых она закупила в Африке и Америке. Столы в ее комнатах были завалены ботаническими атласами.

– Когда я была бедной вдовой, я часто глядела на другой берег Сены, размышляя о счастье семьи Куте, жившей в Мальмезоне… Теперь он мой, и я безмерно счастлива!

Ужин за столом Бонапартов был скромен.

– Главное, чтобы желания не опережали возможностей. Даже если меня лишить консульских достоинств, у меня останется дом в Париже и дача в Мальмезоне… Что еще человеку нужно? – дружески спросил он Моро.