Каждому свое

– Об этом мы вскоре и поговорим… Генералов во Франции много, но полководцев осталось лишь двое – ты и я! Не нам ли, Моро, и решать судьбы Франции на полях чести?

Мадам Рекамье призывно похлопала в ладоши:

– У меня для всех вас, дорогие друзья, имеется маленький сюрприз – Авейронский дикарь. Он еще ребенком был украден волчицею, которая и вскормила его своим молоком. Его недавно поймали в лесу охотники, он не может освоить нашу речь, зато он прыгает по деревьям, как белка…

Дюжие лакеи втащили в салон здоровенного парня, на котором штаны держались так же неестественно, как на обезьяне, которую показывают в уличном балагане.

– Не так ли были осторожны с едой и первобытные предки?

Моро испытывал чувство брезгливости.

– По-моему, зрелище отвратительное. Эта скотина в несуразных штанах лишний раз доказывает, что человеку без человеческого общества нечего делать на этом свете…

Улучив момент, Моро шепнул Рекамье:

– Моя карета будет ждать на углу сада.

– Я рада. Но после ужина…

Звали к столу. Первый консул повел себя несколько странно. Возле себя он оставил кресло свободным.

– Это… для мадам Рекамье, – заявил он.

Сестра консула, Элиза Баччиокки, заманила Жюльетту в глубину комнат, объясняя ей все то, что за этим последует. От Моро не укрылось смущение Рекамье, но красавица миновала свободное кресло возле первого консула и с показной решимостью села подле некрасивого Камбасереса.

Бонапарт не был готов к такому поражению:

– Смотрите! Ей понравился этот урод…

Моро незаметно удалился. На темной улице Мон-Блан его ожидали черные лошади, впряженные в черную карету.

– Я давно жду, – сказал кучер. – Куда поедем?

– На дачу в Клиши и обратно. Поедем быстро…

В актерских способностях мадам Рекамье он не сомневался. Так бывало уже не раз; побледнев, она вдруг теряла сознание, и лакеи на руках уносили ее, бесчувственную, в спальню, после чего гостям объявляли:

– Мадам Рекамье уснула.

Но в спальне женщины уже не было. Закутанная в плащ, она тихо выскользнула из калитки сада, Моро принял ее в свои объятия, кучер не жалел лошадей…

…Жюльетта вышла к гостям, чуть смущенная, нежным и тихим голосом проворковала, что ей стало лучше.