Из тупика. Том 1

– Что они там? – сказал. – С ума все посходили?..

Но к кому это относилось – к Адмиралтейству или же к матросским палубам «Аскольда», – было пока неясно.

***

Штрафной матрос второй статьи Иван Ряполов на цыпочках шел к трапу, неся в кончиках пальцев миску с борщом. А один палец, самый большой, даже купался в миске.

– Не дожрал, штрадалец? – спросил его Павлухин.

– Не мне, – ответил Ряполов. – Это к нам Левка пришел!

Павлухин не кинулся бежать со всех ног, чтобы посмотреть на Левку. Нет, гальванер остался спокоен.

Павлухин еще не знал о предупреждающих шифровках; он сейчас стоял и раздумывал. Да… На крейсере уже завелись какие-то шуры-муры. Игра в молчанку. Шепоты. Намеки… Собрал себя в комок. «Ну что ж… пора!»

Даже не коснувшись ногами трапа, Павлухин скатился в глубину палубы. На одних только ладонях, по яркой латуни поручней – вшшшшик! А каблуки по железу – щелк, и гальванер уже в жилой палубе кубрика.

Левка же оказался… Никогда не думал Павлухин, что Левка окажется французским солдатом.

Молодой парень. Зубы хорошие. Волосы черные. Взгляд открытый. Сидел он, раскинув локти по матросскому столу, и доедал борщ из миски.

Павлухин сделал шаг вперед, протянул ему руку.

– Здоруво, – сказал весело. – Здоруво… Левка!

Левка поднялся, всматриваясь в Павлухина:

– Привет тебе… товарищ.

– Павлухин, – назвал себя гальванер.

И тогда солдат вышел из-за стола, приударил каблуками:

– Виндинг-Гарин! Земляк и твой соотечественник, коему мать-родина обернулась злой мачехой…

– Солдатствуешь? – спросил Павлухин с улыбкой.

– По маленькой.

– Это что за форма?

– Иностранный легион, – пояснил Левка.

– А фамилия-то… как правильно? Виндинг или Гарин?

Левка даже не мигнул.

– Как хочешь, – сказал, – такая и правильно… В нашем легионе фамилии не спрашивают. И все мосты за спиной сгорели. Так что, приятель, если в замазку нагишом влипнешь, так вылетай к нам – примем с бутылкой и маршем…

– Ну-ну, – сказал ему Павлухин и потрепал по плечу.

 – Давай шамай. Да поделись с нашей серостью… Веришь ли, живем – как в сырой могилке, ни хрена не знаем.

Но подзадорив Левку, Павлухин расчетливо отошел в уголок. Оттуда позыркивал глазами, щипал ус, слушал. Слушал – и не мог уловить партийной сути этого черномазого парня в форме французского солдата. И, когда Левка встал, прощаясь, Павлухин снова похлопал его:

– Ну, ты заходи. Пошамать когда захошь – заходи. У нас этого дерьма-борща кипят котлы кипучие.