Из тупика. Том 2

– У аппарата адмирал Виккорст, – ответил далекий голос.

– Это я… – сказал штурман. – Ваше превосходительство, приказ исполнен: ледокол затоплен мною в стороне от фарватера.

– Отлично, – прожужжал зуммер. – На батареях пока спокойно? – спросил «красный адмирал» из Архангельска.

– Вроде бы – тихо.

– Я подожду у аппарата, а вы поднимитесь на вышку…

Штурман вернулся с вышки, откуда он высмотрел устремленные в море орудийные стволы и блеск голых тел артиллеристов.

– Ваше превосходительство, на батареях будничный порядок.

– Что они там делают? Не заметили?

– Загорают, ваше превосходительство.

– Хорошо, – сказал Виккорст, – отлив начнется через сорок восемь минут, Сухое море можно тогда переходить. Где вброд, где вплавь – доберетесь. Надеюсь, штурман, завтра увижу вас в Архангельске… Уже в нашем Архангельске!

Глава десятая

– Какой самый страшный зверь на севере? – спросил Павлухин.

Женька Вальронд подумал:

– Медведь, наверное…

– Врешь – комар! – И Павлухин хлопнул себя по лбу.

Они лежали, обнаженные, на раскаленном песке, подставив солнцу белые спины, и море ласково подкатывало к ним вихристые гребни, от которых прохладило. Хорошо им было, очень хорошо! Далеко-далеко, лоснясь жирной шкурой, очень похожий на всплывшую гремучую мину, проплыл тюлень… «Не дохлый ли? – подумалось тогда каждому. – Нет, живой…»

– Север, конечно, прекрасен, – лениво говорил Вальронд, разнежась на ветерке.

– Какая же, мичман? – спросил Павлухин, потянувшись к своим штанам за папиросами.

– Здесь флоту не миновать быть. Вот посмотрел я Мурман, и он меня потряс. Представляешь, весь этот хаос камней, воды, неба? Все так угрюмо, мрачно – словно циклопы нашвыряли скал куда попало. И ушли прочь, лентяи, так и не закончив своей работы… Хотелось бы здесь, на севере, послужить. Честно скажу: подальше от высокого начальства.

– Послужишь, мичман. Сам будешь начальством. Ты – спец, тебе дело всегда найдется. А я вот в оптику подамся. Был у меня старик один в Питере, мы с ним по субботам в баню ходили и шкалики потом распивали. Так вот, он мастер по линзам… Тонкое, скажу тебе, дело! Дураку ведь как – чечевица, и всё. А сколько труда в каждой линзе, а сколько высмотреть через нее можно – и хорошего, и всякой дряни, что по нам иногда ползает.