Слепой. Лунное затмение

Федор Филиппович тут же позвонил в следственный отдел и отдал номер в разработку.

– Если нам это как-то поможет… В любом случае скоро мы будем знать, что за птица хозяин этой тачки. Ну, а теперь доложи-ка мне, какие у тебя завязки, хвосты, идеи. Как ты вообще вышел на эту базу?

– Случайность.

– У тебя не бывает случайностей.

– Бывает. Они бывают у всех.

– Ты не все.

– У меня тоже бывают случайности.

– Я понимаю, Глеб, что ты устал…

– Ерунда, устану я только тогда, когда сам себе это позволю.

– Вот именно, – генерал снова взялся за свою чашку. – И приехал ты на эту базу не вдруг, не просто так.

– Ну, не совсем просто так, конечно. Не мимо проходил и не от нечего делать заглянул.

– Выкладывай. Я пойму.

– У меня самого нет понимания. И концы, кажется, никуда не ведут.

– Давай рассказывай, что тебя держит. Может быть, у меня найдутся какие-то ответы в рукаве.

– Да, так у вас бывает, – покивал головой Слепой, – и сейчас очень на это надеюсь. Вы можете подключить, по крайней мере, дополнительные ресурсы.

Он достал из ящика стола новую пачку сигарет, не спеша вскрыл ее, закурил и пересказал те сведения, которые нашел, копаясь в документах департамента мэрии. Федор Филиппович слушал спокойно, внимательно, не забывая прихлебывать свой чай и закусывать его имбирными цукатами. Уже в самом начале рассказа Глеба он достал из внутреннего кармана свой любимый маленький блокнот и под стать ему маленькую шариковую ручку. «Зато всегда под рукой, – любя, оправдывал он их миниатюрные размеры, – и не мешают».

Туда Потапчук во время рассказа Сиверова старательно записывал имена, фамилии и названия фигурирующих организаций. Во время беседы он уточнял взаимосвязи, о чем-то думал, прикидывал так и эдак.

– Ну, не то чтобы густо, – заключил он, когда Глеб, потушив сигарету и раскинув руки на спинке дивана, обозначил конец своего отчета, – но и не скажешь, что это – совсем ничего.

Сиверов посмотрел на него испытующе. Потапчук замолчал; кажется, он взвешивал в голове какие-то данные, что-то сопоставлял и пытался вспомнить.

Глеб прислушивался ко все еще звучавшему своему любимому Вагнеру. Звуки, казалось, передавали работу мыслей в голове генерала. А может быть, Федор Филиппович в самом деле бессознательно воспринимал музыку и думал с ней в унисон?

– Вот что, Глеб, – наконец решил высказаться Федор Филиппович, – попрошу я тебя найти этого самого Кудракова и последить за ним.