Барбаросса

Звонил секретарь тамошней парторганизации, просил объяснить, как понимать заявление ТАСС от 14 июня сего года, в котором черным по белому написано: «По мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы…» Там, в Питомнике, не понимали:

– Пишут, вроде плутократы войну провоцируют, а немцы тут ни при чем. Как народу я растолкую? У меня вот свояк приезжал в отпуск. Он в ленинградском порту губжаном вкалывает. Так он сказал, что мы в Германию все шлем, шлем, шлем… а от Гитлера хрен в тряпке получишь!

Уверенным голосом Чуянов ответил Питомнику:

– Перестаньте фантазировать.

Кто лучше знает обстановку в мире? Твой свояк-губжан или товарищ Сталин? Надо иметь полное доверие к советской печати, а не слушать пьяные байки. Никто не помешает нам достраивать социализм. Ты мне лучше скажи, как у вас подготовка к сбору урожая?..

Только отговорили, тут же позвонили из НКВД:

– Это я, Воронин… Атташе германского посольства загримирован под иностранного туриста.

Значит, его надо еще и «раскулачить». Но случилось все плохо, Семеныч.

– А что такое?

– Видать, у него карты лучше наших: он непроезжими проселками мимо Деминской МТС как рванул на грейдерную, мы, конечно, его прижали, но он все-таки проскочил…

– Куда проскочил? – обомлел Чуянов.

– Извини. Этот хлюст уже в Сталинграде.

– Какого черта он тут делает, в городе-то?

– Ищет свободный номер в гостинице.

Чуянов не выдержал, покрыл НКВД матом:

– Работать надо лучше! Навешали себе шпалы с ромбами, с женами без нагана спать не ляжете, а сами…

– А мы что тут тебе? Или мух ноздрями ловим?

– Верни машину, мать твою за ногу.

– Вернем. Не шуми… мы шуметь тоже умеем!

Далее события развивались, как в паршивом детективе.

Военный атташе Германии (скорее, один из сподручных) подрулил к центральной гостинице города. Его инкогнито оставалось в силе, он изображал редкого по тем временам дикобраза – иностранного туриста. По-русски же говорил чисто, без акцента, но это, замечу попутно, не был ни генерал Кёстринг, ни полковник Кребс, его помощник.

НКВД области учитывало, что агент в любой момент мог уйти в «глухую защиту» дипломатического иммунитета и тогда с него взятки гладки.

В регистратуре гостиницы сидела солидная дама в модном берете. При виде иностранца она малость обалдела:

– Ой! А у нас все забито. Ни одного номерочка. Видели, что при входе на ступенях лестницы спят.