Реквием по Победе

(Укр.) (Пер.авт. В.О.)], – ответил офицер, стараясь делать голос бодрее, и присел, опёршись на стену.

– Вперёд! – скомандовал Лебедев остальным бойцам, и они принялись аккуратно подниматься по ступенькам.

Показался коридор последнего этажа. Половина дверей была закрыта и даже заколочена, что существенно упрощало работу.

Когда все солдаты вошли, они рассредоточились по проходу, стараясь прикрывать друг другу спины.

Поначалу всё шло нормально. Бойцы во главе со своим командиром пробирались по коридору вдоль стен, смотря в оба даже на заколоченные двери, ибо их вполне могли неожиданно выломать.

Вскоре они добрались до большого помещения. У разбитых окон лежали мешки и прочий мусор, а на всём этом деле стояли ящики и пулемёты, за которыми копошились немцы. Вдруг один из них заметил появившихся вражеских солдат и что-то закричал, но его крик был тотчас задушен выстрелом. Фрицы тут же обернулись и поспешили развернуть свои грозные орудия, одно из которых тут же заработало по проходу и по стенам, пробивая их.

– Сейчас гранатами закидают! – сквозь шум выстрелов прокричал сержант.

– Опередим их! – ответил криком Лебедев.

Сержант понял намёк своего командира и вынул из-за пояса гранату.

Едва он успел приготовиться, чтобы метнуть её, как пулемётчик показался из-за угла проёма.

Всё произошло за секунды.

Сержант не успел сообразить, что случилось, а потому всё-таки метнул свою гранату в проём.

Раздалось два выстрела.

От одного выстрела немецкий пулемётчик упал навзничь, и все остальные его пули ушли в потолок, обсыпав штукатурку. Однако от его выстрела, что он успел сделать, упал уже Лебедев.

Перед глазами майора всё поплыло, а затем показалось какое-то красное облако.

Он падал на землю, а в голове была только одна мысль: «Неужто не доживу до победы?.

***

Пуля прошла навылет, пробив лёгкое. Конечно, в полевых условиях это вылечить невозможно, да и вообще чудо было, что майор остался жив.

Его отправили в госпиталь в Москву. Как Лебедев ни протестовал против этого – всё тщетно. В конце концов, сама боль в лёгком отнимала у него все силы, а потому отправляться воевать дальше – было бы глупым самоубийством.