Куда бежать? Том 2. Надежда

Исходя из полученных сведений, Ломов решил проверить своего соседа на храбрость и решительность, а затем и познакомиться. Ломов хотел представиться именно в критической для Тельнецкого ситуации, так как считал, что после подобных знакомств доверия больше.

Ломов разработал план с уличной дракой у ломбарда. План не сработал. Тельнецкий быстро и очень умело дал отпор нападавшим, привлёк внимание городового, случайно оказавшегося рядом. Ломову не удалось выступить в роли спасителя согласно плану.

Поэтому был разработан другой план.

Во время рассказа Тельнецкого о его карточном долге Ломов подумал: «Этого бывшего военного нужно обязательно привлечь, только на самые опасные операции. Он уже в свои молодые годы сильно обжёгся, отчего возмужал. Его ценность неимоверно высока в сравнении с его долгом», – и, не раздумывая, выписал чек. Какова же была его радость, когда Тельнецкий взял в руки чек! Ломов был необычайно доволен, но тщательно это скрывал, показывая исключительно заботу о чести молодого человека.

Привезённые Тельнецким два миллиона четыреста тысяч рублей сделали Ломова богаче почти на миллион, и этому он был неимоверно рад.

Ломов к Тельнецкому уже успел прикипеть душой и поставил себе задачу высвободить его из клоповника как можно скорее.

Если при задержании Ломова срабатывали тайные пружины, и Ломова быстро отпускали, то с арестом Тельнецкого всё выходило наоборот. Пружины срабатывали, но не в пользу освобождения, а в пользу ссылки. В процессе следственных действий и на суде Тельнецкий отказался назвать имя выдуманной дамы и не смог подтвердить свои занятия за последние два месяца до ареста.

Во время всего судебного процесса Тельнецкий всячески выгораживал Ломова. Даже несмотря на видимую безопасность, адвокаты порекомендовали Ломову покинуть Россию и как можно скорее, что он и сделал. Вскоре после оглашения приговора он вернулся в Россию и приступил к исполнению данного Тельнецкому слова об освобождении его из-под ареста.

До чего вы докатились? (1911–1914 годы)

Тельнецкий из ввезённых в Россию денег положил себе на счёт в банке сто тысяч новеньких купюр, отчего, по сути, и пострадал.