Куда бежать? Том 2. Надежда

После паузы Тельнецкого попросили покинуть кабинет и вернуться к своим делам.

Завершив процесс закрытия карточного долга, Тельнецкий остаток средств по чеку, около трёх тысяч рублей, обналичил и вышел из банка. Прямо у выхода Тельнецкий перекрестился и последовал к телеграфу – отправить карточному кредитору телеграмму о возврате долга. Подумывал отправить телеграмму и отцу, но не стал, вспомнив свою обиду на него за отказ в помощи. Поразмыслив, решил отправить ещё несколько телеграмм своим бывшим товарищам по оружию в полк, также известив их о возврате долга.

Он считал, что так быстрее отмоется от позора. По дороге к трактиру, всё ещё пребывая в стрессовом состоянии, Тельнецкий решил отвлечься от потрясений и сменил маршрут – последовал в ломбард, где, уже позабыв события в банке, горделиво выкупил портсигар.

Тельнецкий в трактире Судакова никогда не был. Войдя в трактир, он немного замешкался от новых обстоятельств, стал рассматривать интерьер. Его любезно встретили, пригласили за стол.

Николай Никанорович занял место и продолжил рассматривать обстановку, а потом взялся изучать предлагаемые в карточке блюда. Через минуту к нему подошёл половой и пригласил его к другому столу.

Неожиданно для Тельнецкого они вошли в закрытый, прекрасно обставленный небольшой зал, где Ломов уже вовсю трапезничал. Увидев Тельнецкого, показал рукой на свободное место, предлагая присесть.

– Почувствуйте себя как дома, у друзей, – сказал Ломов, и потом очень любезно обратился к половому, повторив заказ, но уже своему гостю.

Блюда принесли довольно быстро. Тельнецкий не особо-то и успел морально освоиться, всё размышлял о необходимости рассказать об инциденте в банке. Решился, но начал издалека.

– Я перевод оформил. Теперь у меня уже нет карточного долга, стало немного легче, конечно, но есть долг перед вами. Я отдам, непременно отдам вам долг. День-другой и найду работу и понемногу буду возвращать.

– Я вам верю, мой дорогой сосед. Верю. Давайте позавтракаем, потом о делах поговорим, – спокойно ответил Ломов и продолжил трапезу.

Слова о делах зацепили Тельнецкого, и он стал немного даже фантазировать, а потом и вовсе волноваться, задавая себе вопрос: «О каких делах Ломов говорит?»

Утренняя трапеза была прекрасно подана и приготовлена. Блюда у Тельнецкого вызывали восторг. Еда, сделанная по-домашнему, была по вкусу Тельнецкому. В детстве и юности он вкушал отменные блюда, но этот вкус он немного подзабыл в армии.