Зарево над юностью

Старший из них, с изъеденным оспой лицом, цинично заметил:

– Ничего кралечка! Пошли с нами, пацан тебя только обслюнявит.

Его напарник заржал по-жеребячьи – понравилась шутка.

– Между прочим, у вас осталось восемнадцать минут до комендантского часа, – сказал рябой.

– Успеем! – воскликнула Люся и засмеялась громко, с вызовом.

В доме Букатик у зашторенного окна сидел на скамье высокий сутуловатый человек. На коленях у него – старый валенок с оторванной подошвой, руки вымазаны варом, в зубах – щетина с длинным концом дратвы.

Неяркий свет привернутой керосиновой лампы освещал половину комнаты, другая оставалась в тени. Там, на кровати, лежала Вера. Она не спала.

Услышав стук в дверь, мужчина отложил валенок и приподнялся навстречу вошедшим Люсе и Стасю.

– Знакомьтесь, Евгений Владиславович. Это наш Стась Шмуглевский, – сказала Люся.

Мужчина протянул руку.

– Вильсовский, политрук Красной Армии, а теперь вот чеботарь-надомник.

Стасю понравилась его улыбка, ровный, приглушенный голос.

На вид ему можно было дать лет сорок, но легко было и ошибиться – слишком молодо глядели глаза.

– Тебя я уже знаю, – продолжал Вильсовский, обнимая Стася за плечи и усаживая к столу. – Встречались несколько раз на улице.

На столе появились хлеб, печеный картофель, соль и даже полбутылки самогону.

– Это на всякий случай, – пояснил политрук. – А если голоден, не стесняйся, попробуй наших деликатесов.

– Спасибо, я поужинал.

– Тогда поговорим о деле… Фашисты, кажется, поверили мне, что я беженец – так я представился, – и милостиво позволили жить в Осинторфе, но с обязательной еженедельной явкой для отметки. Разрешили даже открыть сапожную мастерскую. Что ж, спасибо и на том. Но все это в порядке знакомства. Теперь о главном. Кое-что о вас мне известно. Диверсии на торфяниках, листовки…

Стась взял ломтик хлеба, начал машинально жевать, слушая рассказ Вильсовского.

– Оружие у вас есть какое-нибудь?

– Есть, Евгений Владиславович.

Климович нашел пятьдесят штук, да было у нас штук двадцать. Есть семь пистолетов, два пулемета, пятнадцать цинок с патронами, около сотни гранат.

– Где вы все это храните?

– Закопали в лесу, в разных местах, но не знаем, что с ним делать.

– Столько много оружия нам в ближайшее время не потребуется, открыто выступать нам нет смысла. При первой же возможности надо будет передать партизанам.