Катастрофа. Бунин. Роковые годы

Вчерашний изгой как бы становился патрицием. Не зря же партийные собрания были «закрытыми» – тайны только для своих!

Как легенды, ходят рассказы, что в наиболее трудных случаях комиссары (парторги) кричали:

– Большевики, за мной!

И большевики «грудью поднимались на врага»!

Если так и было, то как им не подниматься, когда именно они являлись новыми хозяевами, они шли защищать свое кровное, личное.

Но забывают при этом, что рядовые беспартийные – и на фронте, и в тылу – куда чаще клали голову за родину.

И Россию любили нисколько не меньше, хотя не имели никаких надежд в силу своей беспартийности достичь сколько-нибудь высоких ступеней на социальной лестнице.

4

Итак, в половине десятого вечера 10 марта, попив на дорогу чайку с бутербродами и эклерами, подкрепившись шартрезом, Ленин со своей свитой покидал Смольный институт.

Ильич окинул прощальным взглядом резиденцию. С ней было связано немало приятных воспоминаний. Почесав задумчиво подбородок, он произнес, обращаясь к стоявшему рядом Троцкому:

– Да-с, петроградский период закончен.

Что-то скажет нам московский?

Троцкий почтительно изогнулся:

– С вами, Владимир Ильич, революция победит везде…

Дзержинский не удержался, фыркнул:

– Лесть грубая, но приятная!

Ленин и Крупская расхохотались.

Ильич пожал на прощание влажную ладонь Троцкого. Тот на некоторое время оставался в Питере в качестве председателя городского военно-революционного комитета.

В авто, кроме Ильича, забрались Крупская, сестра вождя Мария Ильинична, Бонч-Бруевич и его жена Вера Михайловна.

На подножки слева и справа вспрыгнули вооруженные охранники. Еще один автомобиль, набитый вооруженными людьми в черных кожанках, следовал сзади.

Освещая редких, шарахавшихся в стороны прохожих и военные патрули, расставленные по всему маршруту следования, авто быстро подкатили к Московским воротам. Проехали еще квартал и, свернув на Заставскую улицу, вскоре влетели на платформу Цветочная площадка.

Затормозили у последнего вагона железнодорожного поезда.

Охрана ловко на ходу соскочила с автомобилей, оцепив проход к правительственному поезду.

Специальная команда освещала карманными фонариками дорогу, Бонч-Бруевич бережно поддерживал Ленина под локоть. Тот, не привыкший к быстрой ходьбе, тяжело дышал, постоянно спотыкался. Он то и дело нервно сдергивал с головы черную каракулевую шапку и вытирал лысину.

– Владимир Ильич, – забеспокоилась Крупская, – не снимай шапку! Простудишься.