Невская твердыня

В глубокой древности, еще при князе Игоре, веницейские торговые люди вели торг с Киевской Русью, и новгородские гости также сходились с веницейскими гостями. Но с той поры – торга того уже нет. Посланцы папы Пия – Канобио, Джиральди, Бонифачио – были перехвачены в дороге Сигизмундовыми приставами, когда проезжали через Польшу. Король запугал фряжских людей.

В этом месте речи Шевригина царь Иван, стукнув с силой посохом об пол, перебил его:

– Много зла учинил нам король Жигимонд! И по сию пору то мы чувствуем, хотя польские и литовские люди и не хотели враждовать с Москвой… Говори!

Шевригин, вобрав в себя всею грудью воздух, басисто продолжал:

– Нунций Лаурсо договорился с двумя русскими послами в Вене с Сугорским и Арцыбашевым, чтоб ехать с ними в Москву.

Папский легат при дворе императора, кардинал Мароне, тоже поддерживал Лаурсо, чтоб он ехал в Москву. Но и тут королевские власти вмешались и не пропустили папских людей в Москву.

Царь Иван прервал Шевригина:

– Буде. Наслушались.

И обратившись к боярам, сказал:

– Бояре, не довольно ли вам того, чтобы понять, как заботятся о нас римские папы? И не пришел ли конец быть нам в сем деле ротозеями? Часом опоздано – годом не вернешь. Надо нам дружбу свести с римским Григорием-папою. Бог с ним! Загубленные им души и все грехи его на нем и скажутся, а нам нужно, чтобы он ярость Степана Батория поубавил, чтобы прыть его святым словом приостановил. Риму мы нужны, а кто из вас скажет, будто нам Рим в сие лихолетье не нужен? Кто? Ну? Отвечайте!

Теперь только бояре и дьяки стали понемногу понимать, для чего государь поднял все старые дела о римских папах.

И многие из них содрогнулись в душе от великого страха, подумав: не умыслил ли царь и в самом деле обратить народ русский в римско-католическую веру?

Слух об этом давно когда-то уже ходил по Москве. Еще во времена княжения великого князя Василия, взявшего себе в жены красавицу Елену Глинскую, литвинку, униатку, болтали, что великий князь, по своей слабости и любви к Елене, вознамерился ввести на Руси унию.

Не хочет ли ныне сотворить это его сынок, царь Иван Васильевич?!

И как бы угадав мысли сомневающихся, царь сказал:

– Не о вере мы будем вести беседу с папой, а о делах земных… Пускай, коли в нем есть христианская душа, он поможет христианам остановить кровопролитие… Пускай покажет нам духовную власть над своими латынянами, заставит их прекратить неправды, обиды и насилия, чинимые Баторием.