Невская твердыня

Не думал ли ты, что дети твои должны приучаться быть жестокими с изменниками? От измены гибнет всякое доброе государево дело, но… мужик! Зачем его убил Иван? Царевич стал невоздержан в вине… доносят на него сенные государынины девки: покоя им не дает во хмелю… Непослушен… скучлив… нелеп в забавах… двух жен, ради своей прихоти, поощряемый тобой же, отцом, заточил в монастырь».

«И не сам ли ты, государь, был выдумщиком прелюбодейных срамных игрищ, и не ты ли был сам нелеп в этих забавах?!»

Все было! Видит сам Бог, сколь грешен царь московский!

Но зачем же лезут в голову эти мысли о былом, о том, что давно кануло в вечность? Долой их!

Царевич строптив.

Его влечет к себе праздность. Его не трогает постоянное беспокойство отца о судьбе государства. Его не тянет к работе в приказах, не привлекают к себе любимые отцом посольские дела. Но так ли это? У него есть и своя мысль. Увы! Он неодобрительно судит о военных и о мирных предприятиях царя, о его стремлении расположить к Москве иноземных государей.

«Нет ничего труднее, как не работать», – говорил блаженный Августин.

Царь больше всего на свете ненавидит ленивых, а в его царевой семье старший его сын, наследник престола, праздно бродит по дворцовым палатам и лениво, с усмешкой смотрит на других, кто работает.

«Праздность равносильна погребению заживо: ленивец так бесполезен для целей Божества и людей, словно бы он мертв», – думает царь, опершись головою на руки.

Все это царю Ивану ясно; сам он никогда не сидел сложа руки и детям всегда твердит и своим приближенным, что «труд не есть бремя».

Но, может быть, он слишком строг к царевичу? Может быть, многое наговаривают на царевича со злобы?

Иван Васильевич приподнялся, высунулся из окна. Коршун сорвался с вершины сосны и полетел в сторону.

Кто-то вспугнул его. Царю послышался хруст сучьев в гуще сосен.

Вглядевшись пристально вниз, царь увидел человека с луком в руке.

Он крикнул постельничего, приказав ему доставить во дворец дерзкого и безрассудного бродягу, осмелившегося стрелять в птицу на государевой дворцовой усадьбе.

Да и кто знает, что у него на уме?.. За последнее время царь стал особенно подозрителен.

Вскоре неизвестный был доставлен во дворец и предстал перед царем.

Совсем молодой, голубоглазый красавец, со светло-русыми курчавыми волосами, румяный, стройный, он стоял перед царем, опустив голову, и в волнении мял шапку. Царю удалось приметить растерянную улыбку на лице юноши.