Слепой. Глобальный проект

Ведь во время работы не принадлежишь себе. В этот раз все складывалось удачно: еще полсуток – и он дома, как всегда – с подарками. Глеб понимал, что дарить прибалтийский янтарь – банально, но во всех рассыпанных вдоль трассы кафе и гостиницах были изумительные ювелирные прилавки. Удивительная по стилю и форме брошь в виде букета желтых тюльпанов на серебряных стеблях стоила совсем дешево. Вернее – совсем дешево для истинного произведения искусства, хотя была самым дорогим ювелирным украшением из множества других, красиво разложенных на синем бархате.

– Покажите мне это – попросил Слепой немолодую тонколицую хозяйку. Та благосклонно улыбнулась, одобрительно кивнула и сняла с шеи цепочку с маленьким ключиком. Отперев крышку витрины, дама взяла брошь в руку и приложила к мягкому узлу, которым была завязана белая шаль у нее на груди.

– Беру.

Через минуту уложенное в бархатный мешочек серебряное украшение отправилось во внутренний карман его куртки, а разрумянившаяся продавщица предложила гостю чашечку кофе за счет заведения. В холле была оборудована барная стойка, и там, в чистом раскаленном песке, дремали две медные джезвы.

– У нас по старинке, хотя наверху есть машина для эспрессо.

Он заказал по-турецки, двойной без сахара. Через несколько минут женщина выставила на дубовую столешницу две тонких чашки рижского фарфора, одну – себе, другую – Глебу.

– Замечательная покупка, – произнесла она, – но мне жаль, что теперь ее не будет в витрине. Я ее любила. И мастера, который ее сделал – тоже.

– Ваш муж? – поинтересовался Глеб.

– Сын, – ответила латышка. – Он умер.

– Простите, – пробормотал Сиверов, ему не хотелось грустить и притворяться тоже не хотелось, и он поспешил допить кофе.

– Я очень рада, что его искусство расходится по всему миру. Знаете, мальчик был инвалид, и по всем медицинским прогнозам прожил непростительно долго – почти сорок лет. Он не знал женщин, но они носят его серьги, броши, ожерелья. Моя дочь, его сестра, утверждает, что это высшая справедливость – если не он сам, то его творения касаются женских тел. Мы с ней тоже носим его кольца – вот эти.