Сожженные мосты

– Да, да, конечно, ваше превосходительство…

«Руссо-Балт» был, конечно же, «Руссо-Балтом». Восьмилитровый мотор и гидропневматическая подвеска, на которую специально купили лицензию. Летишь будто, а не едешь.

Первым делом я поднял стекло, отделяющее салон лимузина от водительского места – я сильно удивлюсь, если водитель машины посла не завербован местной службой безопасности. Равно как и весь технический персонал посольства.

– Варфоломей Петрович… у меня к вам небольшое предложение.

– Весь внимание.

– Видите ли… Я не имею никакого опыта в представлении интересов страны. Тем более в ранге чрезвычайного и полномочного посла. Честно говоря, меня тяготит повседневная работа. Если бы вы согласились исполнять ее, как исполняли раньше… тем самым вы бы заслужили мою признательность и солидную прибавку к жалованью. Надеюсь, что эта просьба с моей стороны не будет сочтена за дерзость?

– О, ничуть, – торговый атташе даже обрадовался, – мне это нисколечки не в тягость, Ваше превосходительство.

Я даже буду рад продолжать исполнять те же обязанности, что и раньше… со всем уважением к вам, конечно.

Первая проблема решена. И решена как нельзя лучше. Общеизвестно, что должностью посла часто награждают родовитых людей, либо людей, которых надо отправить в почетную ссылку, подальше от Санкт-Петербурга. Готов спорить на червонец, что про мои петербургские похождения знает все посольство. И меня здесь воспринимают именно как сосланного в почетную ссылку.

Поэтому моя просьба совершенно нормальна и ожидаема. А я тем самым выиграю время – для исполнения других, тайных обязанностей, его потребуется немало…

Проскочив на скорости ворота VIP-терминала, машина, сопровождаемая полицейским внедорожником, выскочила на отличную, шестиполосную – по три в каждую сторону – бетонную автостраду, ведущую в город. Случайно или нет, но в Тегеране три аэропорта – и все три располагались как минимум в двадцати километрах от города.

Машин было немного – грузовики, автобусы, обычные легковушки.

В основном белого цвета, что ожидаемо – жара. Ехали довольно быстро, места на дороге хватало.

На обочине мелькнул громадный плакат, настолько огромный, что я даже удивился – высотой по меньшей мере с четырехэтажку.

– Что это? – я указал пальцем за окно.

– Это… Это тут везде. Белая Революция, через полтора месяца очередная годовщина. Главный государственный праздник страны, три дня не работают.