Мгновения Вечности

С соседней комнаты, отгороженной фанерной перегородкой слышался женский смех и говор, правда разобрать, о чем женщины судачили, было невозможно. За суетой время промчалось не заметно. Зоя принялась накрывать на стол. Фриц присоединился помогать Зое, нарезая тонкими ломтиками московскую колбасу раскладывая на тарелку, как вдруг открылась дверь и появился Иван Никитович:

– О, кого я вижу! – с порога воскликнул Колесников, – Меня пригласите за стол, а?

– Да проходи, Иван, чего уж там, и закусить и выпить найдется! – сказал за всех Фриц.

– Я только руки помою, и я весь ваш, друзья! – сказал и вышел к кухонному умывальнику.

– Ты только поторопись, а то картошка остынет? – крикнула ему вдогонку Зоя… Накрыв на стол, Зоя быстро ушла в комнату матери, где в это время находилась Нина.

Застолье проходило без участия Нины, когда Зоя вернулась, сказала друзьям:

– Нина осталась в комнате с маменькой, с дороги устала и не пойдет к столу, отдохнет немного, я потом им отнесу обед и чай с конфетами.

– Да, ее сейчас не стоит беспокоить, все-таки с дороги и восьмой месяц на сносях! – сказал Фриц, разливая водку в рюмки Ивану и себе.

– Плесни-ка и мне, – попросила Зоя, – я же не беременна, как сестра?

– Ну, товарищи, – сказал майор Грязнин, – выпьем за нашу дружбу! – подняв рюмки все дружно чокнувшись, выпили. Зоя лишь пригубила и не допив поставила рюмку на стол. Потом мужчины ушли курить в прихожую, а Зоя, собрав поднос с едой и чаем унесла к маменьке…

– Что там Петерс, долго тебя будет готовить к операции? – спросил Иван, закуривая папиросу «Казбек».

– Ты прямо, как Иосиф Виссарионович, он всегда держит «Казбек» под рукой, свои любимые, когда для трубки нет табака.

– И, что прямо из папирос достает табак? – пыхтя папиросой спросил Иван.

– Ох, Иван, разве у Сталина нет под рукой табака? – оба восторженно засмеялись.

– Ну ты мне так и не ответил? – глядя вопросительно в глаза друга спросил Иван.

– Да, что говорить то, когда сем пятниц у Петерса на неделю? – прищурившись от дыма сказал капитан, так как Иван курил, а Фриц, как все некурящие, терпеть не мог табачного дыма курильщиков, – Он поменял мне программу обучения, – продолжал Фриц, – заменил изучение китайского языка на совершенствование моего родного немецкого, причем с выработкой баварского чистого акцента, так как местная аристократия общается там между собой.