Мгновения Вечности

И дальше отец встал из-за стола и вышел из столовой, – больше он не возвращался к этой теме.

Я подошел вплотную к моей Эльзе обнял ее, но она прошла сквозь меня, не ощущая моей близости. Мне стало невыносимо, и я под действием непонятной силы какого-то вихря стремительно был увлечен ввысь и больше ничего не могу вспомнить …

А тем временем жизнь на планете Земля шла своим чередом, пришел 1904 год. Эльза в положенный срок родила мальчика. Роды принимала местная повитуха, а Ингуш старался с волнением помочь, чем мог.

У него был достаточно большой опыт, но только в лошадиной практике родов, ему часто приходилось самому принимать конские роды и затем выкармливать жеребенок, но никогда он так не волновался родами своей дочери. Он грел воду, приносил акушерке-повитухе, и свежие простыни, и полотенца, благо он был не беден, да и помощь от Эрнеста фон Фиркса была не лишняя. Эльза родила малыша здоровым и крепким и без осложнений. Когда повитуха показала маленькое игрушечное тельце плакучего ребенка и дала подержать. Эльза радостно улыбалась ему, а малыш сразу притих, ощутив материнские объятия. За всем этим наблюдал Янош Ингуш, он знал, конечно, что через то время, когда Эльза сможет ходить пойдет в Лютеранскую Церьков прихода поселка Лауциене и зарегистрирует на себя малыша, даст ему имя и свою фамилию, игнорируя притязания Эрнеста фон Фиркса. Кстати Эрнест фон Фиркс узнав, что у конюха родился мальчик очень обрадовался этому, потому, что с достоинством может подтвердит перед государем свой титул барона, отправив своего внука в кадетское училище при Санкт Петербургском царском кавалерийском полку имени Георгия Победоносца, офицеров которому и готовил с малых лет этот кадетский корпус. Когда малыш достиг 12 летнего возраста, Эрнест фон Фиркс подготовил документы на своего внука Фрица Яновича фон Фиркса проучившегося в Тукумской мальчиковой гимназии до 12 лет отправил в кадетский корпус училища в Санкт Петербурге. Янош Ингуш продолжал служить конюхом у барона Эрнеста Нумгузен, Эльза помогала отцу и была счастлива тем, что в своем сыне видела своего Альберта. Я же в этот трагический для меня период жизни так нелепо оборвавшейся возродился в молодом деревце и был несказанно рад покою, наслаждаясь солнечным светом, вдоволь соками матери Земли и покоем жизни, ведь я жил среди таких же безмолвных жителей леса, как и я, и мне было хорошо и покойно. В моих ветках вили гнезда птицы, и благодарно пели весной и летом.