Военные повести и рассказы

 – Адрес-то… ВМПС № 3756-Ф? Правильно? Не отвечает чего-то!

– Плохо без него, – заметил расстроенный вконец Валерка.

Тимка только рукой махнул. Они шли теперь по берегу.

Волга, темная и молчаливая, дышала сыростью из черной, глухой дали. Ни огонька не было вокруг. Темен и дремуч был весь этот огромный, сейчас казавшийся безбрежным волжский простор. А когда-то там, куда ухо дила, повернув от затона, Волга, небо по ночам всегда было словно приподнято, высоко расплывалось серебряное зарево. Это с правого берега отсвечивал в ночное небо тысячами своих бессонных огней большой город, город степной и волжской славы, гордый своим именем.

Город был столицей этого края. Все в Затонске и вокруг тяготело к нему, все жило его славой, подобно тому как по ночам на всем лежали отсветы далеких огней великого города. Затонские редко называли его полным именем, но, когда кто-нибудь говорил: «Я вчера в городе был», – все и так знали, о чем идет речь.

Мальчишки шли молча, и все трое были удручены.

Молчание было так томительно, что даже Тимка не выдержал.

– А Ходуле еще будет! – вдруг сказал он грозно. – Поймаю.

– Верно, Капа! – обрадовался Валерка. – Ты позволь Ходуле и всем свищёвским за тебя колотовку дать.

– Сказал, кажется, нет! – отрезал Капка.

– Ну, пока ты командор, так мы обязанные, а уйдешь, так уж как сами знаем… Я так считаю, Тимка.

– И дам! – заключил Тимсон.

Ребята проводили Капку до самого дома. Маленькая Нюшка была одна. Она уже давно вернулась из детского сада; Рима, уходя, уложила ее спать, но Нюшке было страшно и скучно спать одной.

Не успел Капка зажечь коптилку, как Нюшка закричала:

– А я еще вовсе не сплю! – и, живенько перевернувшись на живот, сползла тотчас с высокой постели на пол. – Капка, а отгадай, чего я сегодня ела?

Капка, стянув гимнастерку через голову, плескался под рукомойником.

– У нас в саду сегодня баранки давали, с маком. Целую дали и еще откусочек вот такой. – И Нюшка показала из сложенной щепотки кончик грязного указательного пальца.

 – Капа, чур, я полотенце буду держать, можно?

Держать полотенце, когда брат умывается, придя домой с работы, было почетной обязанностью и священным правом Нюшки. Она стояла чуточку в стороне у лоханки, над которой согнулся умывающийся Капка. А мылся он совсем как отец: шумно отплевывался, дул, фыркал и яростно тер шею.

– Ой, только не брызни смотри! Ты только смотри не брызгайся! – сказала Нюшка, ёжась и замирая.