Слепой. Формула смерти

– Афганцы они или иранцы, может быть арабы, может оказаться, китайцы или корейцы. А может, и свои, чеченские, ребята, им тоже не терпится шум поднять, и они стремятся запугать, шантажировать. Но пока ничего стоящего им в руки не попадало. Бог миловал.

– Им выгоднее заполучить биологическое или химическое оружие?

– Ты бы на их месте стремился к чему?

– Я бы в любом случае стремился создать информационный повод.

– Вот видишь, ты сам и ответил на вопрос.

Генерал докурил сигарету. Фильтр обжигал пальцы, но Потапчук не хотел с ней расстаться.

– Федор Филиппович, – Глеб с укором посмотрел на генерала, – палец сожжете.

– Да, – пожилой мужчина с сожалением погасил окурок в хрустальной пепельнице.

– Что говорят патологоанатомы?

– Они ничего подозрительного не нашли.

– Тогда что же вас беспокоит? Почему вы думаете, что это убийство, а не несчастный случай?

– Я прожил на свете немало и в конторе работаю черт знает сколько, еще те времена застал. Так вот, на моей памяти еще ни один академик, который работал бы на военные программы, не падал с балкона.

Ты представь, семьдесят лет, все у человека есть, он осторожен, уверен в себе, зарабатывает хорошие деньги, пенсия приличная, все у него в порядке. Разве может такой человек свалиться с балкона? Говорят, Смоленский имел привычку курить трубку, и каждый вечер, за час до того как лечь спать, он выходил на балкон, садился в кресло-качалку и выкуривал одну-единственную за день трубку. Затем смотрел новости и ложился спать, не забыв принять пару таблеток.

– Он ничем не болел?

– Как все старики. Печень пошаливала, желудок иногда, радикулит мучил. Но ничего серьезного в истории болезни академика я не обнаружил. И патологоанатомы в заключении ничего о смертельных болезнях не писали, – Потапчук поднялся. – Я полагаюсь на интуицию и на свой опыт. Я увязываю хищение, попытку хищения и смерть Смоленского. Возможно, через него хотели получить доступ к складам.

– Федор Филиппович, – остановил рассуждения Потапчука Сиверов, – а если академик покончил жизнь самоубийством?

– Это исключено, серьезный человек, склонности к суициду не зафиксировано.

– Но вы же помните академика-ядерщика, он застрелился? Тоже был человек серьезный.

– Помню, – сказал Потапчук, – прыжок с балкона и выстрел в висок – они из разных жанров. Со Смоленским ситуация иная. Это не добровольный уход из жизни. Тридцать процентов из ста – несчастный случай, а семьдесят – академику помогли.