Золота осінь Гетьманщини

Із Інтернет-видання:

«Но если отбросить все наносное и излишне субъективное, то образ Анны Монс представляется сегодня весьма неоднозначным и в высшей степени трагическим. Она является знаковой фигурой не только Немецкой слободы, но и всей европейской культуры, проникшей в Московии. Воспитанная в иной вере и в иной культуре, Анна, по всей вероятности, была равнодушна к России и ее судьбе. Зато она восхищалась Западом, и чистенькая, по-европейски аккуратная Немецкая слобода стала как бы моделью будущей России для царя-преобразователя, а Анна Монс – идеалом женщины.

Как остроумно заметил писатель Даниил Лукич Мордовцев, из любви к Анхен «Петр особенно усердно поворачивал старую Русь лицом к Западу и поворачивал так круто, что Россия доселе остается немножко кривошейкою».

Интересен факт, например, что Петр произвел свое знаменитое брадобритие бояр после ночи, проведенной с Монс. Конечно, царь вынашивал этот план давно, но кто знает, может быть, смех его возлюбленной над старозаветными бородами был как раз дополнительным стимулом, вооружившим его ножницами.

Отмечалось также, что указ Петра от января 1700 года о ношении женщинами немецкого платья был навеян нарядами Анны. Конечно, мы далеко от выводов, над которыми в свое время иронизировал Достоевский, что Петр совершил свою великую реформу единственно, чтобы понравиться Анне Монс. Разумеется, это не так. Тем не менее роль этой женщины в истории не стоит и умалять.

Всеми этими событиями Петру Великому был преподан важный урок.

Русский самодержец впервые убедился, что он не всевластен – он, который пользовался таким успехом у женщин, царь, – получил отставку у женщины, которой предлагал все! А Анна Монс показала, что корысть не сосуществует с гораздо более ярким и сильным чувством – любовью!»

Щоправда, iнодi Анну Монс плутають з iншою iноземною коханкою Петра І i приписують iй смерть на пласi. Але насправдi кат вiдiтнув голову Марii Гамiльтон, iншiй коханцi Петра, яку звинуватили у дiтовбивствi…

Це ii вiдтяту голову, а не голову Анни Монс, Петро цiлував в уста, а тодi помiстив ii у банцi зi спиртом у своiй знаменитiй кунсткамерi.

Але це буде потiм, потiм… Вирвавши з серця Анну Монс, де вона вже було облаштувалася навiть затишно, – Петро невдовзi почне вiдчувати там порожнечу. Наче вирвав не отруйне зiлля на ймення Анна Монс, а щось рiдне i тепле. Треба було ту порожнечу спiшно чимось заповнювати. Звiсно ж, новим коханням – вiдомий принцип: чим отруiвся, тим i лiкуйся.