Слепой. Большой куш

За это время Вождь успел оглядеться: микроавтобус стоял в глухом каменном дворике старого города, с табличкой на одной из стен – судя по всему, здесь было краткое описание охраняемого государством памятника старины.

Когда они были уже далеко и от дворика, и от старого города, Вождь захотел узнать подробности операции. Глюк объяснил, что в гараж столичной полиции запросы на транспорт тоже поступают через компьютер. Получив такой запрос от имени руководителя следственной группы, водитель приготовился ехать.

Датская пунктуальность лишь немного уступает немецкой. Не увидев никого из сотрудников за минуту до выезда, водила позвонил в управление. Руководителя группы не оказалось на месте – Глюк рассчитал время так, чтобы этот тип оказался на традиционной «планерке» у начальства. Трубку, как и требовалось, взял один из молодых подчиненных, ни сном ни духом не ведавший ни о каком следственном эксперименте с участием русского.

Сунуться на «планерку» он, конечно, не решился, звонить в высокий кабинет тоже.

В гостиничном номере продолжала звучать симфоническая музыка.

– Хочу тебя предупредить, – негромко произнес Глюк. – Если мы идем вместе на дело, ты должен знать обо мне кое-что важное. Это больше, чем детали личной жизни. В свое время я был сотрудником Комитета.

Вождь не сразу сообразил, о чем идет речь.

– Гэбэшником? – наконец переспросил он с той улыбкой, какой встречают странную шутку.

– Так точно. Выпал в девяносто первом, когда началась реорганизация, иначе сказать, развал. Потом, когда позвали обратно, многие вернулись, а я нет. В общем-то, это был развод по обоюдному желанию. Я всегда выглядел там белой вороной или, лучше сказать, паршивой овцой. Но как-то не решался сделать первый шаг. Помогли обстоятельства.

– Да-а.

– Можно все переиграть, обойтись без моего участия. Или ты считаешь, что я теперь слишком много знаю?

– Подожди, мне надо подумать. Так ты, значит, работал там, на Лубянке?

– Нет, там я появлялся редко. Я сидел в другом месте.

– И чем занимался?

– Моя специализация мало изменилась, – улыбнулся Глюк.

Кареглазое лицо больше не казалось Вождю симпатичным. Неприметные, правильные черты.