Офицерский гамбит

«Все, как и у нас, все ключевые вопросы решаются на дачах, в банях, на кортах, как бы невзначай, по пути». – Артеменко с наслаждением наполнил легкие лесным озоном и вдруг увидел, как прямо по краю забора мягкими, неслышными скачками понеслась белка. Маленький зверек на один миг беззаботно застыл в грациозной позе, выгнув и распушив хвост, и Алексею Сергеевичу почудилось, что белка нагловато и бесцеремонно разглядывает его. «Вот бы жить в таком укрытом от глаз уголке, листая книги и издали наблюдая за тем, как мир потихоньку сходит с ума… – пронеслась шальная мысль, – но разве это возможно? Война миров, вечный конфликт идей и принципов…»

– Может быть, хотите закурить? Чаю или кофе? – Лисья мордочка оказалась на редкость предупредительной.

– Нет, спасибо, я не курю. А позже выпью чаю.

– Нам желательно в дом… – мягко настаивала нашпигованная инструкциями лисья душа. Алексей Сергеевич не противился. Хотя ему хотелось насладиться дыханием живой природы, он понимал, что высокий забор не станет помехой, если начнут профессионально вести или его, или этих доморощенных политиков.

– У вас тут белки так просто по заборам прыгают, прямо как в Вашингтоне, – не удержался Алексей Сергеевич, подходя к невысокому, в несколько ступенек, крыльцу.

– Да что там Вашингтон, Вашингтон – жалкая копия нашего раздолья. Зверья у нас, как в зоопарке. Вы бы видели, как беличий молодняк в горелки играет! Тут уж несколько поколений выросло без страха, потому и к людям на руки идут, берут орехи.

Алексей Сергеевич увидел, как разгладилось до этого сосредоточенное лицо его сопровождающего, как отразилась в нем, как в зеркале, разделенная радость искренней любви к природе и обнажилось на один миг инфантильное, детское выражение. Он осознал, что это и есть настоящее лицо без маски, которое тот тщательно ото всех скрывает и к которому имеет возможность возвращаться лишь в редкие мгновения. И наверняка все реже и реже, пока совсем не забудет и душа его не срастется с маской придворного лакея.

– Что ж, прошу вас все-таки, – и, словно очнувшись, провожатый указал на входную дверь.

Алексей Сергеевич покорно последовал в большой прохладный холл с высокими потолками, кожаной мебелью, невообразимым количеством картин на стенах и светильниками возле них. Нельзя сказать, что его сразила роскошь, скорее озадачил удручающий симбиоз богатства и безвкусицы.