ОТ ПЕЧАЛИ ДО РАДОСТИ

Василий посмотрел на Алексея и сказал:

– Ну вот что, надо думать, как дальше жить, здесь добра не будет, давай Леха, во Владимир подадимся, а там и в Москву можно. Надо и Семку определять, нечего тут ему делать, нечего тут и ждать, а там вроде коммуны хотят организовать для ребят, учить их будут, а как власть повернет неизвестно, вона еще с белыми воюють. А ты Тятя, в церковь пока не ходь, от старосты откажись. На церкви накинутся, там и за тобой придут, так что затаись.

– Ой горе, горюшко нам – а как это Бога забыть, это грех какой – голосила мать,

– Да куды из дома ехать? Алешку Наталья три года ждала с войны, ни с кем не гуляла, сколько охотников к ней набивались,

а они с детства женихались, вона как обрадовалась на празднике, когда его увидала.

– Какая Натаха, мать? То детство закончилось давно, и кто ее отдаст за нас, они как были «графские», так и остались. И

тятя у нее стал первый прихвостень у Корня, вона как себя проявил.

Алексей тяжело молчал.

– Чего молчишь, братка? Аль не согласен?

– Мы родились здесь, Васятка, здесь на погосте и упокоиться должны, благо земля наша не чужая нам, чего по свету шастать, думашь там лучше найдешь? Никуды я не пойду отсель. А

графские и гудовские примириться должны, хватить ужо воевать. Господь даст – будет и у нас праздник.

– Где ж твой праздник, когда за Корнеем все «графские» стали, потому и расправились со Спириными, а назавтра может и

до нас дойдут, видел, как они на тебя свои зенки выпятили.

Не унимался Василий. И обращаясь к отцу спросил:

– Тять, ты в лес завтра не поедешь, лошадь нужна тее?

– А тебе по што Вась?

– Да в район поеду в Совдеп, там бают, Михайло заправляет.

Братка, ты со мной?

– Это какой же Михайло? – спросил отец.

– Да Мишка, Якова Царева, сын. Он же в прошлом годе Настасью в жены взял, сеструху Спириных.

На том и порешили. Надо сказать, что ночью над округой

прошел такой ураган, какой и не видывали никогда старожилы. То ли рассердилось небо от такого зверства, устроенного людьми, то ли Бог прогневался, но валил с ног ветер Вековые деревья, срывал крыши с дворов. Страшный переполох и в селе, и в монастыре вызвала эта буря с ливнем и надолго запомнилась.