ОТ ПЕЧАЛИ ДО РАДОСТИ

Я не знаю, сказал, что Семка про эту вещицу или нет, он ведь ее нашел, но я боялся, что Вы наделаете с ней шуму, а богатство тишину любит, надо подождать, а то вместе с ней

загребут, откуда и не выйдешь.

Ты малость приживись, а там видно будет, как с ней быть. Надо думать, так, чтобы ни одна вошь не придралась. У меня есть люди, которые подскажут, да и им я не все выложу, как есть. На свете всяко бывает и так бывает, что ничего не бывает.

– И вот оно что, – продолжал тесть, – у меня в лесу сруб

припасен, ты устрой-ка его вывезти, дом поставим, а то негоже в примаках – то жить.

Алексей понимал, что тесть прав, пройдет это смутное время, а то может стать, что и добро может худом оказаться. Он

полностью согласился с отцом Марфы. А мечты о призрачном богатстве только будоражило его сознание и мутило разум.

Это заставляло его гнать время вперед, он жил будущими событиями, которые должны все в корне изменить. Сегодняшний день не радовал и мало интересовал его, он все делал как-то

отрешенно, всё время заглядывая в будущее, гнал день за днём.

Мысли точили и разъедали его душу так, что он иногда усилием воли старался прогнать их. Но время лечит, а голова знает, что делать. Он не раз приходил на озеро и старался угадать, где Семка схоронил кинжал. Мечты о призрачном богатстве не давали покоя.

В отличие от Марфы, которая еще больше расцвела и

похорошела от счастья, Алексей был не весел. Ему было совестно перед братом за то, что он женился на Марфе, и ни молодая жена, ни пришедшее богатство не радовали его.

Односельчанин, приехавший из города, рассказал, как случайно встретил в городе Василия, где тот проходил военную переподготовку и учебу. Василий собирался отпросится на

несколько дней на побывку в село, но услышав о свадьбе Алексея и возвращении Андрея Корнева, передумал. После службы, так и не узнав, что произошло, он попросил отправить его на учет в Рабфак, в Высшую школу политработников. Его ходатайство удовлетворили, и он с отличием ее закончил.

Алексей понимал, что новая власть ничего хорошего народу не принесла. Ему приходилось теперь воевать не только с

односельчанами, но и со своими родственниками и бывшими приятелями, убеждая их подчиняться новым законам и

требованиям, выдвигаемые этой властью. Продразверстка, которой обложили село, была непомерно высока, но он всеми правдами и неправдами старался ее выполнить. Он привык

работать и работать хорошо, подчиняясь приказам новой власти.