Русская княжна Мария. Рукопись Платона

За те четыре года, что они не виделись, герр Пауль Хесс ни чуточки не изменился, разве что лысина его сделалась обширнее, а второй подбородок – круглее. Он был всего одним годом старше Вацлава, но определить его возраст по внешности не представлялось возможным – герр Пауль с одинаковым успехом мог сойти и за двадцатилетнего юношу, и за зрелого мужа сорока пяти лет. Огинский встречался с ним во время учебы в Кракове, но их знакомство так и не переросло в горячую дружбу, потому что Пауль Хесс был от природы не приспособлен для таких вещей.

Он был другом всем и никому – приятный собеседник, добродушный сплетник, средоточие светских новостей и анекдотов, но не более того.

В отличие от пана Станислава Понятовского, который был «не тот», Хесс являлся самым настоящим Хессом, то есть приходился дальним родственником известному художнику-баталисту Петеру Хессу. Сам он склонности к живописи не проявлял, и Огинский был удивлен, заметив среди принесенного слугою багажа большую папку с тесемками, в каких художники обыкновенно хранят наброски и эскизы.

– Благодарю вас за любезное приглашение, высокочтимый герр Понятовский, – скороговоркой залопотал гость, кланяясь хозяину. – Должен признаться, оно пришлось как нельзя более кстати. Доннерветтер, увидев здешнюю гостиницу, я пришел в неописуемый ужас! Мне показалось, что ее хозяин нарочно откармливает своих клопов. Откармливает, разумеется, гостями, ха-ха! Но что я вижу? Огинский, ты ли это?! Вот нежданная встреча! Какими судьбами? Откровенно говоря, когда этот угрюмый ворчун, – тут он без стеснения ткнул концом своей тросточки в сторону слуги, – упомянул твое имя, я думал, что ослышался.

Да-с, либо я ослышался, либо этот косолапый увалень оговорился. Но теперь я вижу, что ошибки не было… Майн готт! Сидя за одним столом с Огинским и Понятовским, легко почувствовать себя персонажем исторического романа! Какие имена! Какие славные имена!

– Увы, – смущенно вставил хозяин, жестом предлагая гостю присесть, – я не тот Понятовский, а всего лишь его однофамилец.

– Это неважно, – легкомысленно и не слишком учтиво ответил Хесс, усаживаясь на придвинутый слугою стул и плотоядно оглядывая уставленный всякой снедью стол. – Право, неважно, любезный герр Станислав, тем более что тот Понятовский давно умер, а все остальные, увы, и впрямь не те. И потом, что это значит – не тот? Вы – это вы, и вам вовсе незачем быть кем-то другим.