Русская княжна Мария. Рукопись Платона

Нам твоей крови не надобно.

– Я не батюшка, – кротко поправил его странник, половчее перехватывая посох. – Я сложил с себя сан, ибо грешен превыше всякого разумения. Ступайте себе, православные, не вводите во искушение!

– А коли не батюшка, так и вовсе хорошо, – сказал второй разбойник, пробуя заскорузлой подушечкой большого пальца лезвие топора. – Расстрига, значит? Давай, расстрига, разувайся, а то ведь и помолиться не успеешь. Так и заявишься к святому Петру со всеми своими грехами. То-то он тебя коленкой под зад с неба наладит! Так и полетишь вверх тормашками в самое пекло.

Тон у него был ернический, и странник понял, что миром дело не кончится. Нет, не кончится, даже если он отдаст этим двоим все до последней нитки и останется в костюме Адама. Им ведь тряпье его не так и нужно. Им покуражиться охота, особенно этому, с топором…

– Не берите грех на душу, православные, – сказал он негромко, но твердо. – Коли есть хотите, так я поделюсь, чем Бог послал. А коли вы, как звери лесные, крови алчете, так тут вам ничего не обломится, окромя одних неприятностей.

– Кончилась твоя дорога, расстрига, – просипел разбойник с топором, которого миролюбивая речь странника ни в чем не убедила.

Нападать первым страннику не хотелось: он не стремился взять на душу еще один грех. Однако и церемониться с грабителями плечистый расстрига не собирался.

– Посмотрим, православные, – сказал он, выставляя перед собою посох заостренным концом вперед, как копье. – Поглядим. А только шли бы вы с миром, ей-богу, не то окрещу я вас, как святой Владимир язычников крестил.

– Это как же? – играя топором, поинтересовался один из грабителей и подступил поближе.

– А вот возьму за ноги, да головой в речку, – пообещал странник. – Выплывешь – считай, от грехов очистился, а потопнешь – пеняй на себя. А уж я постараюсь, чтобы ты не выплыл.

– Веселый поп, – заметил бородач с тесаком и вдруг, ничего не говоря, змеиным движением метнулся вперед, норовя пырнуть расстригу в живот.

Этот прием был у него отработан до автоматизма, и разбойник очень удивился, когда его тесак вместо живота расстриги с глухим стуком воткнулся в ствол дерева. В следующее мгновение странник, каким-то непонятным образом очутившийся у него за спиной, перетянул его своим посохом поперек хребта.