Всё начинается с любви… Лира и судьба в жизни русских поэтов

И, чтобы уж совсем не осталось сомнения в его дерзости, поэт заверяет:

И вы подобно так падёте,

Как с древ увядший лист падёт!

И вы подобно так умрёте,

Как ваш последний раб умрёт!

Осталось напомнить, что строки эти написаны двести лет назад, когда русская поэзия делала первые уверенные шаги.

Стихотворение было тотчас изъято из журнала, а после французских событий 1793 года приобрело зловещий для власти оттенок. А ведь поэт и не помышлял об уничтожении монархии! Но врождённое чувство достоинства, неприятие неправды в любом виде сделали своё.

Кто знает, как бы сложилась его жизнь дальше, но через три года Державин пишет оду «Фелица», посвящённую Екатерине Второй, и входит, что называется, в милость. Хотя целью его отнюдь не было петь дифирамбы царице. Державин хотел показать, каким должен быть монарх, причём «высокий» стиль здесь то и дело сменяется «низким», приближенным к будничным картинам жизни:

Велит и ткать, и прясть, и шить;

Развязывая ум и руки,

Велит любить торги, науки

И счастье дома находить.

Однако многое в окружающей его действительности Державин не хотел принимать, не мог и молчать, и потому всё чаще его стихи наполняли намеки, иносказания, понятные современникам, но для будущих поколений они могли превратиться в ребусы. И не случайно близкие ему литераторы советовали издать примечания к своим произведениям. Гаврила Романович соглашался с этим и так объяснял свою манеру стихосложения: «Будучи поэт по вдохновению, я должен был говорить правду; политик или царедворец по служению моему при дворе, я принужден был закрывать истину иносказанием и намеками, из чего само по себе вышло, что в некоторых моих произведениях и поныне многие, что читают, того не понимают совершенно…»

Зато были и такие стихи, что дух захватывает при чтении от фантастической ясности и поэтической высоты.

…Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества,

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества.

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб, я червь – я Бог!

Надо сказать, что диапазон его творчества был очень широк. К примеру, он написал либретто несколько опер и, хотя так и не дождался их постановки, но проложил дорогу другим, более успешным, например, Ивану Крылову («Илья-богатырь»). По иронии судьбы Державин ставил в своём творчестве на первое место именно драматургические произведения, а стихи считал – так, забавой.